Дверь из тонкого дерева не заперта.

Так ли вошел тот ублюдок? Или через парадный вход не постеснялся? Замок там и вправду условный. Но к ручке Лука прикасаться не стал.

— Протерли.

Треклятый шериф пусть и держался в стороне, но следил внимательно.

— Ваш парень еще вчера все тут излазил вдоль и поперек. Ручка чистая, хотя не должна бы.

— Почему?

— Уна частенько здесь сидит. Взяла привычку от Дерри…

— Она тут жила с ним?

— А где еще ей жить? Муж ведь…

— И учитель?

Луке такие вещи не нравились. Категорически. Чудилось в них что-то почти столь же противоестественное, как и в живучести подобного рода хижин.

— И учитель. Мамаша ее продала.

— В каком смысле? — Дверь манила. Обещала открыть все тайны этого места, которых за сотни лет набралось немало.

— В обыкновенном. Она из айоха, вот старый Саммерс ей документы и не стал выправлять. Покрестить покрестил, а остальное было недосуг. Тогда еще приходилось в Тампеску ездить, а у него дела. Да и не особо нужна она ему была. Он, помнится, больше о торговле думал, чем о детях. А женщина его сама из айоха…

Интересно?

Вряд ли. В маленьких городках и не такое встретишь. Как в том, где Лука отыскал с дюжину детей, которых держали в сарае и кормили помоями. И ведь после такой же шериф, разве что не настолько рыжий, оправдывался, что, мол, оно по традиции. Заведено так.

Тьфу.

Дверь все-таки приоткрылась, хотя Лука к ней не прикоснулся. А главное, приоткрылась беззвучно, что вовсе не в характере старых дверей.

Пахнуло воском и еще пылью, которая имеет обыкновение накапливаться в любом доме.

Войти?

Или погодить? Если б оно мешало магу, он бы предупредил. Стало быть, разницы нет, где Лука стоит и чем занимается.

— Я с Дерри говорил. Договор на ученичество ему б с малолеткой не заверили, — теперь шериф оправдывался, хотя услышать виноватые нотки мог бы лишь человек с весьма обостренным слухом. — А вот купить по обычаю айоха — это вполне. Тут же земли рядом. Съездили в племя, Дерри заплатил шаману, тот и шлепнул печать, чтоб, значит, в канцелярию. Сразу, кстати, и подал пакет, чтобы девочке оформили и свидетельство о рождении, и паспорт, и прочее.

Порядочный, стало быть.

Шаг.

И пол отзывается протяжным стоном. Доски гнутся. И Лука замирает, прислушиваясь. Его кожа раскалена, и сам он напряжен. Он и близко не маг, но сейчас чувствует этот старый дом от глубокого подвала до больной его крыши.

— Только те бумаги и у нас признают. Разводиться он не стал. Кто бы ему позволил с девчонкой жить?

Ага. Просто с девчонкой никак нельзя, а вот в браке если — дело другое.