Или нет?

Я ведь и вправду ничего не смыслю в моде.

— Откуда? — я стараюсь говорить спокойно.

Я не хочу портить воскресный обед. Все-таки праздник, пусть и кажущийся мне чужим, но для матушки День благодарения что-то да значит, если она соизволила прислать приглашение. А мне как раз стало в достаточной мере тоскливо, чтобы это приглашение принять.

На мне платье. Клетчатое.

И передник, тоже клетчатый. Я даже сняла украшения с косы, чтобы не раздражать, но матушка, стоит ее взгляду задержаться на мне, все равно хмурится. И поэтому лучше заниматься столом.

Я расставляю тарелки. И салфетки поправляю.

Я приношу корзинку со свежим хлебом. Картофельный салат. И тыквенные булочки, щедро посыпанные кунжутом. Индейка доходит в духовке, соус уже готов.

— Подарок поклонницы. А ты не ревнуй, я и тебе кое-что принес.

Набор гребней. Красивый.

Я вертела сумку в руках. А ведь… он ее долго носил. И в поездки брал. Чистить доверял матушке, и то…

Как она здесь оказалась?

Я хмурюсь, но память, еще недавно такая издевательски податливая, вдруг капризничает. Память не хочет помогать. Если бы Вихо попросил, я бы… да, я бы, пожалуй, запомнила. С просьбами, во всяком случае трезвыми, он ко мне обращался крайне редко.

Или… забыл? Незадолго до…

Нет, забыть он бы мог наверху, да и то, обнаружив пропажу, вернулся бы. Но в подвал… я вспомнила тугую крышку. И лестницу, которая ходит ходуном.

Что Вихо понадобилось в моем подвале?

Я вернулась к столу.

В моем тихом спокойном подвале, в котором не один год стоит шкаф со всяким старьем… я его… да со смерти Дерри и не открывала. И шкаф, и подвал. В первый год я вообще стеснялась пользоваться его вещами. А уж чтобы перебирать…

И Вихо знал.

Он сам уговаривал меня навести порядок. И даже — о чудо — предлагал собственную помощь. Впрочем, после того, как исчезла пара драконьих зубов, от помощи я отказалась.

И поругались опять.

Зубы мне дороже родича, да…

Я провела пальцем по коже. Все еще мягкая. И выделки отменной. Телячья? Я не настолько хорошо разбираюсь, но Вихо говорил, что телячья. Вот серебро потускнело, но если начистить, сумка будет как новая.

Как она оказалась внизу?

Я пыталась придумать правдоподобное объяснение, но… Вихо ее спрятал. Это единственная более-менее правдоподобная версия. Только от кого он ее прятал?

И почему в моем доме?

От матушки? Нет… она скорей пальцы себе откусит, чем тронет его вещи. Тогда в чем дело? Не в том ли, что все еще лежит в этой сумке? И не потому ли я тяну, не спеша ее открыть, что не желаю знать?

Не желаю. Но должна.

Я сделала вдох и потянула за ремень. Приподняла сумку. Перевернула. Вытряхнула. И выругалась: на стол выпали с полдюжины аккуратных бумажных свертков, перетянутых тонкой бечевкой. И на каждом имелась пометка.