Вихо?

Сердце обмерло. Он был похож на отца. Он был настолько похож на отца, что матушка гордилась данным фактом, будто в этом сходстве имелась личная ее заслуга.

Он смеется.

Он всегда смеялся громко и голову запрокидывал. Темные волосы и перышки в них. Клетчатая рубашка. Солнце на плечах. Снимок сделан незадолго до отъезда Вихо. Я помнила эту его рубашку, которая по возвращении отправилась в сундук ненужных вещей.

А после оказалась в моем доме.

Я вытаскивала ее недавно, когда собственная развалилась. И от рубашки пахло табаком и немного травкой, которую Вихо покуривал. Но так все делали. И я его не выдала. Я всегда умела хранить секреты.

— … Конечно, мелкая, я вернусь. Обязательно вернусь! Чтоб мне землю есть. И писать буду каждую неделю. А потом приеду, на каникулы… так что не вешай нос. Лучше учись давай. Кем хочешь стать?

— Егерем…

И он снова смеется.

Женщин-егерей не бывает. Всем это известно.

Пальцы мои коснулись рукава куртки и эмблемы на нем. Круглая. Гладкая. Стершаяся почти.

— … Ну ты, мелкая, и даешь. Когда только выросла… и все-таки егерь? Помощник? Отпад… кому сказать, не поверят. Матушка злится? Да, мог бы и не спрашивать, но ты все равно молодец. Конечно, занятие не для женщины, но и ты у меня не просто так женщина. Ты у меня особенная.

Плакать у меня никогда не получалось. И я закрыла глаза. Надо Нику сказать, ведь именно он утверждал, что тогда, в тот раз, что это не Вихо, что…

— Это Деккер, — Маккорнак подошел со спины. — Он у нас любитель. Мечтал в репортеры пойти, но не сложилось. А камеру купил. Хочешь, я попрошу, и он тебе отпечатает? Пленки он хранит.

— Спасибо.

Просить стоило бы мне, но я не умела.

Проклятье, я ничего не умела, когда речь заходила о людях.

— И эту тоже? — он ткнул пальцем в мой снимок.

— Нет.

— Зря.

Может, и так.

— А…

Матушка ушла.

— С вами хотят поговорить по очереди, — Маккорнак развел руками, и показалось, он чувствует себя виноватым. За что? — Таковы правила. И вообще… может, это они ошиблись?

Слабая надежда.

— Нику звонили?

— Нет. Просили родню, а он… просто приятель.

Я кивнула.

Просто.

Просто приятель. Просто человек, который знал Вихо лучше прочих. Просто тот, кто две недели провел в пустыне, возвращаясь, только чтобы пополнить запасы воды, но отыскал-таки машину. И тело неподалеку.

— Ник говорил, что не верит, — мне было проще разговаривать, стоя к собеседнику спиной. Отчасти и поэтому меня считали странной. — Что… это не мог быть Вихо, но…

— Я настоял.

— Да.

Губы кусать не стоит. След остается. Много красных точек, будто москиты погрызли. И я пытаюсь совладать хотя бы с этой дурной своей привычкой.