Три смерти, каждая из которых сама по себе понятна и объяснима.

— Тогда-то и пошел слух, будто бы Эшби решил избавиться от наследников с порченой кровью, чтобы оставить других, белых… а тут еще дочь Пылающего Камня заболела.

— У нее имя было?

— Было, — мисс Уильямс улыбнулась. — Конечно, было. Поющая Драконам, как-то так, если я правильно поняла. У айоха значение слов во многом зависит от контекста и интонации… но с драконами они ладили неплохо, как и со змеями.

А вот и последнее фото.

Мисс Уильямс одна, если не считать массивного, слишком уж массивного для столь хрупкой женщины ружья.

— Так вот, судя по тому, что мне удалось узнать, она была выдающейся женщиной, которая много сделала и для белых, и для айоха. Она пыталась соединить два народа, а в итоге… она слегла и, умирая, прокляла того, кто обещал любить и заботиться. Она осознала, что на деле ему, как и многим, нужны были деньги.

Печальная история. Реалистичная. И все равно печальная.

— Она убила себя, закрепив проклятие. И теперь роду Эшби суждено жить здесь, пока не иссякнут опалы, но притом не знать счастья. Их женщины живут лишь до тех пор, пока не родят наследника, а дальше несчастная обречена. Болезнь ли, несчастный ли случай, но… Лукреция сошла с ума.

— Я слышал.

— Еще бы. Ее безумие удавалось скрывать довольно долго, но затем Станислав увез ее, определил в пансионат. Он время от времени навещал Лукрецию, проверял, хорошо ли за ней ухаживают. Платил. И жертвовал. Он всегда был щедр. Его собственную матушку парализовало. Как и его бабку. И да, Станислав был уверен, что если взглянет на меня иначе, чем на друга, то и меня ждет та же участь. У его деда было пять жен. Наследника родила лишь первая. Остальные просто погибали, причем порой нелепо. Это уверило Станислава, что проклятие существует.

— А вы не пытались его разубедить?

— Пыталась. Я все-таки далека от идеала. Я хотела счастья. Обыкновенного такого женского счастья. Я даже как-то уехала, поклявшись, что никогда не вернусь.

— Но вернулись?

— Как видишь. — Мисс Уильямс повернулась к стене со снимками. На кого она смотрела? На несчастную Лукрецию? На себя саму, молодую и вполне здоровую. Красивую. Ей было бы не так сложно найти мужа. Даже сейчас, если бы она пожелала… но она не желала, храня верность памяти. — И да… я пыталась. Я искала статьи. Я списалась с некоторыми специалистами, которых весьма заинтересовал этот случай. Я даже отправила им волосы Станислава. Просила его о крови, но он резко отказал. И когда узнал о моих попытках… мы поругались. Весьма серьезно поругались. Впервые. Тогда я смирилась, хотя… я пыталась стать ближе, да. И прежде всего потому, что нуждалась в этой близости.