— Он добивается, чтобы ваша дочь встала на ноги. И только. И если для этого нужен физиотерапевт, она будет сюда ходить.

— Знаю, зачем она сюда ходит, — это было сказано в сторону, и лицо миссис Фильчер скривилось. — Что ей надо… вам всем надо…

— За всех не скажу. — Я все-таки села. Ноги ныли, да и вчерашний день выдался нелегким. В доме бы еще убраться, раз уж туда матушка повадилась заглядывать. Нет, можно было бы и замки поменять, но что-то подсказывало — не поможет.

А уборку я никогда не любила. Наверное, с тех самых пор, когда та стала моей обязанностью. Одной из многих.

— … Ты когда-нибудь выйдешь замуж и должна уметь вести дом.

Готовить. Драить эти проклятые полы, чтобы лак блестел. Чистить столовое серебро и сервировать стол. Краситься. Укладывать волосы…

Да мать мою в бездну, чего только я не должна была уметь. И ничего не умела. Как-то так получилось, что стоило перебраться к Дерри, и знания сами собой выветрились из головы.

Причем с немалой, как я понимаю, поспешностью.

— Я же хочу, чтобы Ник был счастлив.

— Он не заслужил.

— Чем?

Я смотрю на эту женщину снизу вверх. И она кажется вдруг неоправданно длинной. Длинные ноги в темных чулках. Шов на левом слегка сбился. Длинное платье с юбкой-колоколом. Широкий пояс, подчеркивающий талию.

Миссис Фильчер не выглядит на свои полста лет. Она подтянута и изящна. Она не забывает брать зонт, выходя из дому, и носит модные перчатки с обрезанными пальцами.

И жемчуг. Какая приличная домохозяйка выйдет в люди без жемчуга? От нечего делать я считаю крупные жемчужины, но почему-то сбиваюсь.

— Это он виноват! — она выдыхает это как-то обреченно. — Я говорила Зои, что не стоит связываться с ним, что он проклят, но Ник… он убедил ее! Он притащил специалистов, которые заявили, что проклятия не существует! Что если и имелось, то точно досталось не Нику…

— И?

Проклятие было чем-то таким, о чем знали все, но вслух эту тему обсуждать принято не было. Тот же дурной тон, что и с дерьмом. Оно есть и даже вляпаться можно, а вот говорить про то, что вляпался, — ни-ни.

— И она поверила!

— А Ник при чем?

Я сунула палец в нос. Исключительно из вредности, а еще нос чесался. Надеюсь, это не признак простуды.

— Он пытается откупиться, но… мой Луи… — она приложила руки к груди. — Он не вынес этого…

Это да, мистер Фильчер в прошлом году на кладбище переехал, впрочем, не столько от горя, сколько от дурной своей привычки это горе заливать джином. И ведь ладно бы нормальным, но нет, пил пойло редкостное, а напившись, принимался песни орать.

Тоже от горя, да.