— Загулял?

— Возможно… но тогда вопрос: как он жил? — Когда она смотрела вот так, Лука чувствовал себя… да тем, кем и был, нелепым провинциальным уродом, которому не место рядом с такой женщиной. И близко не место. — Кто покрывал его траты на учебу? Платил за проживание? Да и в остальном…

Это да. Учеба — удовольствие дорогое. И стипендии с самого начала не хватает. Луке ли не знать? Он свою кровью выгрыз.

Сломанным ухом. И позвоночником, который порой потрескивает. Болью в ребрах. Десятком медалек, которые дали основание претендовать… звание самого успешного боксера в среднем весе… нет, ему повезло.

Точно повезло. Только…

Спортсменов-то любили, но это если они из себя ничего так. А Лука и в молодости был мало красивей обезьяны. И разговаривал так, что создавалось ощущение, что и мозгов у него немногим больше, чем у этой несчастной обезьяны.

И кличку свою заработал сполна.

И смешки за спиной, шуточки дурацкие… а еще учеба. Учеба давалась с трудом, хотя Лука и старался. Потом-то уже легче пошло, когда разобрался во всем, что прочие полагали вещами вполне себе обыкновенными. Но репутация уже сложилась, а ее, как кличку, хрен переменишь.

— Может, тогда с наркотой и завязался? — Лука листочки тоже взял, взглядом скользнул, поморщился — буковки были махонькими, да и те едва-едва виднелись. Небось давно уже ленту на машинке заменить следовало бы… без очков не разберешь.

И очки имелись. В кармане. Но…

— Надевай уже, — Милдред сказала это в сторону. — Я тебя в них все равно видела.

Ага…

Шансов стало еще меньше. Если без очков Лука походил просто на гориллу, то горилла в очках — это даже не грозно, это смех один.

Но огрызаться не стал. Милдред не виновата, что у него с глазами слегка… не то.

— И полагаю, в твоем предположении есть доля истины. Университет, даже провинциальный, место, где без денег не обойтись. Во многом именно состояние и определяет статус. Допустим, первое время он учился, старался, но постепенно понял, что своим все равно не станет. Его не приняли ни в одно общество… даже спортсмены. Это странно.

— Да нет. Им уроды тоже без надобности.

Лука осекся. Покосился.

С нее станется, с ведьмы светловолосой, зацепиться за эту оговорочку да и вытянуть все, о чем Лука предпочел бы помалкивать. Но ведьма лишь кивнула, принимая сказанное за данность.

— Значит, он был, как ты выразился, уродом. Изгоем, что не могло не задевать. Особенно если у него имелись амбиции.

Имелись.

Амбиции там у всех имелись. И у девок из группы поддержки, которые мнили себя королевами. Да и вели, как им казалось, по-королевски. И у королей, полагавших, что им дозволено если не все, то очень и очень многое. И у тех, кто попроще, но мечтал подняться повыше, пополнить собой ряды королей и королев.