Он все еще был здесь – наскоро одевшись, вышел на крыльцо провожать Розанова и Госю. Неужели остался стоять на холоде, размышляя о чем-то своем? Я снова поворотилась к окну, силясь разглядеть его силуэт в бархатной мгле, которую подсвечивал лишь огонек масляного фонаря, горевшего возле нашего дома, однако, никого не было. Тогда я решила идти за Михаилом, развернулась и… едва не столкнулась с ним.
- Ох! – только и смогла выдохнуть я, слегка пошатнувшись, - я глядела в окно и не видела вас… ни там, ни здесь, в отражении. Вы появились, словно таинственный лесной дух из волшебной сказки.
- Вот как, - он улыбнулся, глядя мне в глаза, и от этого взгляда сердце мое громко ударило в груди, а потом вдруг замерло и сжалось. – Вы ведь не будете против, если я дождусь вашего батюшку, чтобы быть уверенным, что вы не останетесь на ночь одна? Стоя сейчас на крыльце, я, право же, сначала подумал, не поехать ли мне за ним и Сергеем Петровичем, но потом понял, что тогда оставлю вас и ваших девиц в одиночестве.
- Пожалуйста, останьтесь здесь, - прошептала я, - мне и вправду не слишком хочется находиться в почти пустом доме. К тому же, я думаю, что батюшка хотел бы, чтобы вы, в конце концов, остались на ночь. Вы знаете ведь, что он любит поздние беседы, а беседы – тем более, поздние – с вами любит вдвойне. Впрочем… - я вдруг остановилась, смотря в его слегка потемневшие в тусклом свете голубые глаза, - сегодня такой день, когда достаточно того, что уже произошло. Мне очень жаль вашего друга. И Маргариту.
- Николай был моим лучшим другом, - тихо произнес Михаил, - мы знали друг друга с первых классов Пажеского, и всегда и везде были вместе. Только вот при выпуске нас определили в разные полки. Но мы думали, что рано или поздно сложится так, что окажемся в одном… А вы знаете, Софья Николаевна, - он сделал шаг навстречу мне, и расстояние между нами стало совсем небольшим, - я ведь, несмотря на всю ту боль, которую мне принес рассказ Маргариты Яковлевны, чувствую и облегчение. Рядом с ним в его смертный час оказались не чужие люди, а его любовь. Он нашел ее, пусть даже и на пороге смерти.
- Но она осталась одна, - я покачала головой, - мне так жаль…Вы ведь слышали, что она сказала – она всю жизнь проведет в неведении и одиночестве.
- И мне жаль эту девушку, дорогая Софья Николаевна, - он вздохнул и покачал головой. – Но, как бы это ни звучало, у нее все же остается эта любовь. Конечно, ее это не утешит, и она никогда не забудет его, и все же… Но, впрочем, вы устали, - он слегка наклонил голову, все еще глядя мне в глаза, - пожалуй, я не буду больше вас беспокоить и направлюсь в гостиную, допью свой чай и дождусь Николая Михайловича. Доброй ночи, - как-то слишком поспешно он наклонился, поцеловал мою руку, развернулся и направился к двери. Мне не хотелось оставаться одной возле холодного темного окна, со своими мыслями о рассказе Маргариты, больше всего на свете я хотела бы, чтобы он остался рядом и держал меня за руку, и сердце мое разрывалось при мысли об этом, но я не стала ничего говорить ему вслед.