- Однако оказывается, и женщины такими бывают… - удивилась я.
- Очень даже бывают, - Михаил кивнул, - просто они в Пореченск не попали. А что, - начал вдруг он, помолчав, - куда же занесет нас с тобой судьба завтра?
- Куда бы ни занесла, я надеюсь вернуться домой, - откликнулась я с улыбкой, - к тому же, брат скоро приезжает.
В синих бархатных сумерках мы возвращались в корпус, сидя в экипаже, который резво катил по заснеженным темным улицам. В городе почти не было фонарей, и мы, держась за руки, видели лишь очертания лиц друг друга.
[1]Прототипом для этого героя послужил Александр Иванович Сулоцкий (1812 – 1884 гг.) - протоиерей Русской православной церкви, историк, краевед, исследователь сибирской старины, в описываемый период времени действительно был законоучителем в Сибирском кадетском корпусе.
[2]Густав Христианович Гасфорд (1794 – 1874 гг.) – западно-сибирский генерал-губернатор в 1850 – 1861 гг.
[3]Любовь Федоровна Гасфорд (1829 – 1852 гг.) – вторая супруга генерал-губернатора Г.Х. Гасфорда. В ее честь в Омске были названы Любина роща и Любинский проспект. Прожила в городе недолго, однако, успела запомниться горожанам своей добротой и отзывчивостью. Умерла от чахотки. В 1990-е гг. в Омске ей был поставлен памятник, который является одним из самых главных символов города.
[4]Александр Осипович Дюгамель (1801 – 1880 гг.) – западно-сибирский генерал-губернатор в 1861-1866 гг.
[5]Великий князь Павел Александрович (1860 – 1919 гг.) – младший сын и последний ребенок императора Александра II и императрицы Марии Александровны. Убит большевиками в 1919 г. В его честь назван город Павлодар.
[6]«Записки из Мертвого дома» - повесть Ф.М. Достоевского, завершенная в 1862 г. Произведение было создано под впечатлением от пребывания Достоевского в Омском остроге в 1850 – 1854 гг.
[7]Анна Радклиф (1764 – 1823 гг.) – английская писательница, одна из основательниц жанра готического романа.
«Odi et amo. Excrucior»*
Ненавижу и люблю. Измучен. (лат.)
Из тьмы к моей шее тянулась рука. Она коснулась моего горла и застыла на нем. Я попыталась закричать, но услышала только слабый писк, сердце сдавило страхом и отчаянием. Я не могла ничего крикнуть и сказать, позвать хоть кого-то из этой тьмы, кого-то, кто пришел бы и спас меня. Рука, которая была только кистью, словно бы висевшей в воздухе, вдруг дернулась и сжалась на моей шее. Я попыталась пошевелиться, но не смогла, а чья-то отделенная от тела плоть продолжала сжимать мое горло, и я лишь беспомощно задергалась, словно брошенная кукольником марионетка. Раскинув руки, я попыталась схватиться за что-нибудь, но почувствовала, что упираюсь во что-то твердое. Рама. Это картинная рама, а рука, что тянется к моей шее – она из этой картины, а я и мой жуткий неведомый душитель словно бы находимся в пустой и полой тьме по разные стороны этой рамы.