- И я о таком слышал, - задумчиво глядя вдаль и сжимая мою руку, ответил Михаил. – Ты устала, Софьюшка? – спросил он.

- Разве что немного, - ответила я.

- А который час? – вдруг спохватился Быстряев.

- Четыре пополудни, - сказал Михаил.

- Боже ж ты мой! – Сергей Петрович с размаху ударил себя ладонью по лбу, - Ведь я совсем забыл, что мне через четверть часа надо быть в управе! Сильно ли вы обидитесь, ежели я вас оставлю прямо здесь и умчусь навстречу головомойке от моего начальства?

- Не беспокойтесь, - Михаил улыбнулся, пожимая ему руку.

- Премного благодарны вам за то, что побыли нашим путеводителем, - добавила я.

Через минуту Быстряев уже мчался в экипаже в сторону управы, а мы с Михаилом все еще стояли возле арестантских палат.

- Пойдем-ка, любовь моя, найдем себе место повеселее, - сказал он, вновь бросая взгляд на темнеющую вдали мельницу. – К тому же, сейчас начнутся сумерки, а в такое время куда как хорошо быть где-нибудь, где тепло и радостно.

Вскоре мы уже ехали в экипаже, а еще через несколько минут остановились у большой каменной гостиницы, в которой отец не смог найти номеров – она очень часто была забита до отказа. Однако мы направились туда, потому что там был ресторан.

Вскоре передо мной на столе выросла гора шоколадных пирожных, задымилась чашка кофе, а Михаил настойчиво желал, чтобы все было мной съедено и выпито.

- Ни в коем случае нельзя гулять по городу в голодном состоянии, - сказал он, подвигая ко мне чашку.

- В сытом тоже тяжеловато, - усмехнулась я, - к тому же, я это все не съем.

- А мы никуда не торопимся, и я помогу, - он улыбнулся, - а потом вернемся в корпус и станем читать… кого на этот раз?

- Кого-нибудь, - вздохнув, ответила я, - а вообще, уже очень хочется домой. Всего четвертый день в Омске, а уже сколько всего мы тут сделали. Интересно, как там сейчас Розанов и Маргарита?

- Кстати, о наших докторах, - откликнулся Михаил, - я как бы ненароком справлялся у Николая Михайловича об этот самом Маховском, и он утверждает, что среди каких-то отъявленных убийц и палачей он замечен не был. Состоял в заговоре и был членом отряда, а при аресте оказал довольно сильное сопротивление – стал отстреливаться и серьезно ранил кого-то из наших. За это, в общем-то, и получил ссылку. Но вот что интересно. Я почитал его дело, и в нем со слов самого Яна Казимира написано, что у него почти не осталось родственников. Родители его умерли уже давно, один из дедов его был владельцем каких-то невероятных земель, которые почему-то сам Маховский не наследовал. А еще следствие выяснило у него, что одна из его, кажется, кузин была очень тесно связана с повстанцами. Состояла в переписке с руководителями восстания, прятала у себя инсургентов, а потом, когда узнала, что за ней идут, сбежала. Может быть, сгинула где-то на болотах.