О, я была согласна! Конечно же, я была согласна!

- Да, - неожиданно громко сказала я – и больше ничего не смогла сказать, потому что мне показалось, что если я скажу еще хоть что-то, из моих глаз польются слезы невыразимого счастья, а потому я просто кивнула и улыбнулась.

- Тогда позвольте… - Михаил извлек на свет Божий что-то из кармана, и через секунду оказалось, что это футляр, в котором лежало золотое кольцо с крупной круглой жемчужиной в окружении переливающихся прозрачных камней. Через мгновение оказалось, что оно мне впору, а потом, под шум голосов дорогих мне людей, сидящих в гостиной, наши с Михаилом руки: моя – в золотом жемчужном кольце, и его – в золотисто-стальном с белым эмалевым крестом – соединились друг с другом.

На миг перед моими глазами все затуманилось, а потом, когда я снова стала видеть как прежде, стало ясно, что мы остались вдвоем, так и стоя друг напротив друга и держась за руки.

- Куда же все подевались? – прошептала я, глядя ему в глаза.

- Всех выгнал Николай Михайлович, - с улыбкой ответил Михаил, - сказал, что тебе нужно несколько минут для осознания произошедшего, а еще мы должны хотя бы немного побыть вдвоем.

Я выдохнула и вдруг поняла, что так и стою, одной рукой крепко вцепившись в его локоть, а второй – сжав ладонь.

- Ты ведь знаешь, что я совершенно серьезен? – спросил он, - и мое предложение означает любовь – вечную и неизмеримую, и я обещаю, что буду всегда тебе верен и не обману твоей веры в меня.

- Я знаю, - тихо сказала я, - и мое согласие значит то же самое.

Михаил обнял меня, и так мы стояли несколько долгих минут. А потом, в тишине гостиной, в ее тепле и мерцании свечей рождественской елки, он поцеловал меня.

***

Через несколько минут жизнь с ее громкими голосами и весельем, вернулась в наш с ним мир. В гостиную вновь ворвались отец, Внуковы и мои Маргарита и Анатолий. Радостно щебетали девицы, кажется, только что узнавшие о предложении Михаила, и можно было совершенно точно утверждать, что назавтра об этом будет знать весь город, и, более того, отец не станет запрещать слуху расползаться. Что ж, с улыбкой подумала я, это было и его торжество – его желание все-таки сбылось! Кто знал, что согласиться на то, чтобы выйти замуж, вполне себе можно, но только в том случае, если очень сильно полюбить.

Когда мы все уже расселись по своим местами за обеденным столом, послышался громкий стук в парадную дверь. Варя бросилась было открывать, однако, со своего местами поднялся отец.

- Открою. Ты уж ставь сразу все блюда на стол, да присаживайся сама.