Не сговариваясь, мы с Маргаритой зашагали обратно в сторону лога, за которым раскинулся наш город. Еще несколько минут мы шли в полной тишине, зная, что можно обойтись и без слов.
Когда мы были уже неподалеку от моего дома, я вдруг поняла, что мне нужно рассказать обо всем случившемся – о том, что мне сказал Ян Казимир – именно Маргарите. В конце концов, кто может понять, что задумал поляк, кроме его соотечественника? Быть может, это и не искреннее признание вовсе (что было бы не так и плохо), а какая-то хитроумная игра (что вызвало бы, однако, еще больше вопросов и какие-нибудь новые проблемы).
Подруга внимательно выслушала меня, не перебивая и не заламывая руки – что я в ней в целом весьма и весьма ценила – а потом сказала:
- Не очень-то похоже на хитрую уловку или еще какие-то странности. Шляхта – народ гордый, и иногда настолько, что лучше тебе и не знать, а мужчины – те тем более. И разбрасываться такими словами он бы точно не стал, даже ради, к примеру, какого-нибудь заговора. Хитрость, быть может, в нем и есть, но не того рода… И все же, ты меня удивила – Маховский всегда слыл эдаким сычом, который сидит себе в своей избушке и ни с кем не желает иметь дела, кроме нескольких человек, с которыми он был когда-то и где-то шапочно знаком. Я всегда думала, что он нас всех немного презирает, - она усмехнулась, - а он, посмотри-ка, что учудил. Видно, и вправду ты так тронула его сердце, раз он решил признаться. Впрочем, что толку от его слов, когда у тебя есть Михаил Федорович?
- Это-то меня и беспокоит, - я заговорила тише, озираясь по сторонам, - как бы ему сказать обо всем этом?
Маргарита задумалась и поглядела в низкое серое небо, в котором сгрудились снежные облака.
- Пожалуй, надо бы подумать, - она медленно кивнула, - Хотя Залесский должен все верно истолковать. Ведь не думаешь же ты, что он будет винить тебя?
Я молча покачала головой, и мы продолжили путь. Когда мы были уже неподалеку от моего дома, я заметила возле ворот какой-то незнакомый экипаж. Рядом с ним с важным видом расхаживал Федот, раздавая указания низенькому толстому кучеру, которого я видела в первый раз.
- Пожалуй, у вас гости, - Маргарита остановилась и махнула мне рукой, - я пойду, проведаю отца в мастерской и, наверное, доберусь сегодня до Розанова. Еще свидимся!
Она повернулась и направилась по своим делам – все та же стройная и прямая фигурка в черном. Мимо нее по улице шли люди, но никто из них не знал о том, что творилось в ее душе. Да, впрочем, этого и я до конца не знала. А еще я поняла, что забыла рассказать ей о том, что Быстряев все еще о ней вспоминает. Впрочем, наверное, сейчас это было совсем не к месту.