Такой стала моя жизнь. И все же то, что произошло двадцать лет назад, так и осталось со мной, Пашей, Ирой и Димой. Иногда я все еще вижу старый сон – о том, как я бегу по тому полю под ярким солнцем, сияющим в безоблачной выси, как все время пытаюсь успеть, но не успеваю. Потом этот сон забрасывает меня в темноту леса, вниз, под землю, в погреб, где единственным лучом оказывается свет фонаря. С каждым годом я все реже сталкиваюсь с этим сном, но я знаю, что рано или поздно он приснится мне снова.

А еще я верю, что все ушедшие, которым мы помогли, смотрят на нас с благодарностью оттуда, где им сияет вечный свет.

***

Паша часто говорит о том, что в исторической науке важна критика источника. Что нельзя в спорной ситуации слепо доверять воспоминаниям одного человека. Когда у тебя есть подозрения, то можно не верить, даже если таких воспоминаний больше десяти. Я знаю, что он прав – кому как не ему об этом говорить. Несмотря на множество научных работ и другие заслуги, самым большим своим достижением он до сих пор считает то, что помог восстановить доброе имя Софьи. Все студенты его факультета рано или поздно узнают эту историю – она переходит из поколения в поколение, как трепетно хранимая легенда. Иногда мы ездим в Поречье, и до сих пор встречаем там наших старых друзей. Хромота Ангелины Николаевны теперь почти незаметна, хотя иногда угадывается – несколько операций, на которые ее смог уговорить Соболев, помогли ей избавиться от неудобств и боли, сопровождавших ее многие годы. Через год после той нашей достопамятной летней практики они с Соболевым поженились. Об этом, конечно, судачило все село, ведь между ними было непреодолимое препятствие – Ангелина была старше на целых пять лет. Повод для сплетен, конечно, очень смешной, но в те времена находились люди, которых подобная разница повергала в глубокий обморок. Теперь Ангелине за пятьдесят, но она все такая же яркая красавица. Три их сына почему-то оказались блондинами: от льняного до светло-русого, и каждый из них улыбается, по-особенному поджимая губы, от чего напоминает и Софью, и ее отца, и всех ее братьев сразу.

В Поречье мы иногда встречаем и уже совсем взрослых Сережу и Диму. Их бабушка и дед давно умерли, но они все еще приезжают в старый дом, и все их многочисленные тети и дяди, двоюродные сестры и братья с одинаковыми именами тоже бывают там.

В музее теперь рассказывается новая история Софьи и Михаила – помешать этому не может больше никто. Рядом с ее портретом в экспозиции расположились найденные нами альбом со стихами и фотографии Михаила Залесского, Маргариты Мацевич, доктора Розанова, братьев Софьи, Яна Казимира и даже Катерины.