- Она…как вам сказать… думаю, что здорова, по крайней мере, тело ее в добром здравии, хотя я не исключал бы опасностей. Не так давно – всего два месяца назад – ее младший брат скончался от скоротечной чахотки. Мы тогда еще не были с ней знакомы.

- А если бы вы были здесь, вы бы смогли что-нибудь сделать, как помочь ему? – спросила я. Розанов покачал головой.

- Нет, бедный юноша всё равно был обречен. Так жаль его. Гося показывала мне его карточку. Они не очень похожи – он пошел в их мать. Такой темноволосый с серо-голубыми глазами, был очень высоким для своих пятнадцати лет. Его звали Януш.

- Маргарита поэтому такая… - я задумалась, пытаясь подобрать слово. Загадочная? Вряд ли это правильно. Задумчивая? Тоже не подходило. Но Анатолий, кажется, понял, что я хотела сказать.

- Нет… То есть, я хочу сказать… Думаю, не только поэтому. Не уверен, что это правильно – говорить о ее состоянии, но она мне определенным образом дорога, и я хотел бы понимать, какое потрясение скрывается за ее холодностью.

- Не хочу вас разочаровывать, но тайны нет, - ответила я, - как бы там ни было, но из-за восстания, из-за этого оговора вся их семья оказалась здесь. Брат умер, мать, как я понимаю, так и не пришла в себя… На месте Маргариты я бы выжила из ума, но она вполне хорошо держится, учитывая все эти испытания.

- Но есть эта отрешенность… Она другого рода, - задумчиво пробормотал доктор, скорее, уже сам себе. Я вдруг подумала, что он, в общем-то, может быть попросту влюблен в свою помощницу, и потому всё время ищет в ее состоянии нечто, отсылающее к романтической привязанности к кому-либо.

- Вы намекаете на то, что она, к примеру, могла быть влюблена в какого-нибудь повстанца, который погиб? – выпалила я. Анатолий сдержанно кивнул.

- Не исключаю.

Тут он замолк, а потом вдруг сказал:

- Не хотите ли на несколько минут зайти в церковь? Вот сюда, в Успенскую.

- Отчего бы не зайти, хотя я была сегодня на службе. А вы были? Успенскую церковь, кстати, видно из моего окна.

- В том-то и дело, что не был, - приглушенно ответил Анатолий, - меня отвлекли служебные дела, потому и встретились мы с вами только что, а не сразу. Мне кажется, она немного необычна для Сибири… - он поднял глаза на белеющую в свете утреннего зимнего солнца церковь. Эта прекрасная храмовая часть, такая высокая – в четыре света[5]. И эти часы на колокольне. И ведь бьют не только часы, но и четверти и половины.

- А вы знаете, что колокольню тридцать с лишним лет назад разбирали из-за того, что она дала трещину? И часы установили именно тогда. – поведала я Анатолию.