- Окно.

Через секунду мы уже скрылись в одной из комнат первого этажа, чьи окна выходили не на сторону парадной лестницы и входа. Паша живо перемахнул преграду в виде высокого и очень широкого подоконника и, уверенно утвердившись на земле, протянул мне руки:

- Я держу, прыгай. Тут не высоко.

И я прыгнула, а он меня поймал.

***

Во дворе все так же одиноко горела лампочка – сегодня я легла на другую сторону раскладушки, и она светила мне в затылок. Это было даже хуже, чем свет прямо в глаза, но перелечь обратно мне было лень, вдобавок, я впала в странное, но уже довольно привычное для меня состояние дремоты, когда сознание не спит, но тело отказывается что-то делать. Например, встать и закрыть окно, если холодно.

Мне холодно не было, но зато что-то будто давило на голову и глаза, делая мир каким-то нереальным, будто просвечивающимся сквозь пелену или стеклянную витрину. Это было не в первый раз – иногда я ловила себя на мысли, что окружающая обстановка будто бы только разрешает мне смотреть на нее со стороны. Это состояние часто возвращалось, но я не знала, что с ним делать, и списывала все на стресс, связанный с учебой и…

Я снова стою на крыльце университетского корпуса. Ира и Дима снова хватают меня, чтобы я не упала. Без них я бы не пережила все это.

Если бы он был жив, что бы сейчас с нами было? Могли бы мы быть вместе, или тогда нам обоим просто так казалось?

В своей вязкой и неприятной полудреме я дернулась, будто упала с высокого бордюра, и от этого открыла глаза. От синтепоновой подушки болела шея. Мама терпеть такие не могла, и мы всегда спали на перьевых, но тут выбирать не приходилось. Сев на раскладушке, я нашарила на столе электронные часы со светящимися зелеными цифрами – на ночь я прикрывала их какой-то картонкой. Так всегда делала моя бабушка. Часы показывали половину второго – пора бы уже уснуть, потому что вставать через шесть часов, чтобы снова полдня дышать старой штукатуркой.

Я встала, надела олимпийку деда, натянула стоявшие у порога кроссовки и вышла на улицу. Только тогда я поняла, почему горела лампочка.

- Досуг для тех, кому за двадцать, - усмехнулся Паша. Было прохладно, но он вышел как-то совсем налегке: в шортах и расстегнутой кофте, надетой на голое тело. Он уже докурил и теперь вертел в руке затушенный бычок. Черные волосы на этот раз не были собраны в хвост и создавали ауру этакого романтического героя из какого-нибудь рыцарского романа.

- Жаль, не нашли ничего сегодня, - я неловко плюхнулась рядом с ним и стала рассматривать свои ноги в запыленных кроссовках, - когда теперь попробуем пробраться внутрь?