На столе уже стояли помытые огурцы, помидоры, зелень и сметана. Он быстро соорудил салат, пока я наблюдал. Затем достал из духовки противень. Запечённые куриные бёдра с золотистой корочкой и картошка, пропитанная соком, приправами и травами. Пахло просто улёт, слюнки текли автоматически.
Он наложил нам еду, аккуратно поставил приборы.
— Вино будешь? — спросил я, кивнув на бар. К такому ужину грех не открыть бутылочку. Сестра очень любит вино, поэтому у меня всегда есть запасы её любимого — сухое красное, «Красностоп».
— Нет, — Виталик отрицательно замахал руками.
— Немного. За хороший день, за вкусный ужин. М? — настаивал я, доставая бутылку.
— Хорошо. Немного, — сдался он.
Я открыл вино, достал два бокала из шкафа.
— Стоп, — вдруг остановил меня Виталик. Его голос стал жёстким, почти командным. Он выхватил бокалы у меня из рук. — Они же грязные.
— Они чистые, мытые, — удивился я.
— Они в разводах. Посмотри на свет. Так не должно быть. Пить нужно из чистых бокалов.
Не дожидаясь моего ответа, он сполоснул бокалы горячей водой и начал натирать их чистым полотенцем. Движения были быстрыми, точными. Сестра так же всегда делала — тёрла до скрипа, проверяя на просвет.
— Теперь можно, — сказал он удовлетворённо, возвращая мне сверкающие бокалы.
Внутри у меня что-то неприятно скребануло. Опять это ощущение, что меня где-то наёбывают. Что какая-то деталь не сходится.
Это не пацан.
Интуитивно, на каком-то животном уровне я чувствовал это.
Я разлил вино по бокалам. Тёмно-рубиновая жидкость красиво легла на стекло.
— Спасибо за ужин, — протянул я свой бокал для тоста.
— Пожалуйста, — тихо ответил он, чокнувшись.
Мы ели молча. Тишина была густой, наполненной невысказанными вопросами. Я сидел, аккуратно, почти хищно сканируя каждую деталь, каждый жест, каждое движение мимики.
Виталик держал бокал за ножку — правильно. Перед тем как сделать глоток, он чуть крутанул вино, чтобы оно «подышало», затем поднёс бокал к носу, глубоко вдыхая аромат. Пил маленькими глотками, не торопясь. Приборы использовал так, будто в ресторане: нож в правой руке, вилка в левой, движения экономные и точные.
«Может, он просто метросексуал? — думал я, отрезая кусок курицы. — Или из этих, нетрадиционных?»
Но вроде не похож. Одежда обычная, мужская, принадлежности в ванной мужские. Даже станок для бритья я видел. Хотя... А что он им себе бреет? У него же на лице ни одной волосинки. Кожа гладкая, как у младенца.
— Невкусно? — вдруг спросил Виталик, заметив мой задумчивый взгляд. В голосе промелькнула тревога.
— Вкусно, — честно ответил я. — Просто задумался.