— С мужем? — переспрашивает Матвей. Голос ровный, но в нём звенит вопрос.
— Да. Вадим мой муж. Мы просто… — Хочу сказать «в ссоре», но Вадим перебивает. Быстро. Жёстко. Словно рубит нить, которую я только что попыталась сплести.
— Просто фиктивные супруги. Да, Вит?
Слова падают, как битое стекло. Внутри что-то рвётся. Я смотрю на него, и мне хочется закричать.
Как там говорят? От любви до ненависти один шаг. У меня разгон — пять секунд.
— А чего ты припёрся тогда, раз фиктивный? — Выдыхаю, и голос дрожит. — У тебя биполярка, что ли? Сходи уже к Алисе, разберись в себе. А то ты своим поведением даёшь надежду, а словами её забираешь. Так нельзя, Вадим.
Он смотрит на меня долго. В глазах — боль. Настоящая, неприкрытая. Но он тут же прячет её за маской безразличия. Разворачивается. Дверь закрывается с тихим, окончательным щелчком. Не хлопает. Просто уходит. Как всегда.
Хочется ругаться матом. Громко, до хрипоты. Но я не умею. Никогда не умела. Только сажусь на край кровати. Матрас прогибается под мной. В комнате остаётся тишина. И запах его парфюма — что-то до боли родное.
— Матвей, тебе лучше уйти, — говорю тихо. Голос садится, превращается в шёпот.
— Точно? Помощь не нужна?
— Точно. Сама справлюсь. Спасибо.
— Звони, если что. Не стесняйся.
— Угу.
Он уходит. Я даже не встаю, чтобы закрыть за ним дверь. Нет сил. В груди — пустота, тяжёлая, как свинец. А под ней — тёплый, упрямый огонёк. Он не гаснет. Никогда не гаснет, когда речь о нём.
Я закрываю глаза.
Если бы он только знал, как сильно я его люблю.
Глава 38. Вита
Глава 38. Вита
Заваливаюсь на кровать. Закидываю ногу на подушку, закрываю глаза. В висках ещё пульсирует адреналин, а в груди — тяжёлый, липкий ком от всего, что произошло только что.
Не проходит и пары минут, как дверь щёлкает. Чётко. По-хозяйски.
Я не успеваю даже сесть.
Вадим.
Он проходит на кухню, привычным, почти автоматическим движением выключает духовку. Щёлк. Достаёт приборы, перемешивает салат в стеклянной миске — ложка тихо цокает о стенки. Режет лимон дольками. Достаёт рыбу, выкладывает на тарелку.
— Садись есть, — говорит тихо. Голос низкий, без нажима, но в нём та интонация, которая не терпит возражений.
Боже, у него реально проблемы. Биполярка на всю голову.
— Я не хочу, — выдавливаю. — После вас весь аппетит пропал.
При этом живот мой жалобно урчит, громко, почти настырно. Запах запечённой рыбы действует безотказно. Слюна предательски выступает на языке. Я сглатываю, пытаясь сохранить остатки гордости.
Вадим вскидывает брови. В глазах — не раздражение, а что-то тёплое, упрямое.