— Вадим, я тебе не мешаю?
— Нет. С чего ты взял?
— Ну... может, у тебя личная жизнь там... И все дела... А тут я. Я же могу снять жильё.
Я почувствовал, как внутри закипает раздражение.
— Сидеть тут будешь, — гаркнул я так, что сам себя испугался. Голос прошёлся по стенам. — Под присмотром. Пока не поймём, что с твоей проблемой делать. После твоего дня рождения будем решать. До тех пор — никуда.
— Угу. Понял, — она сжалась, кивнула и быстро ушла к себе.
Больше в тот вечер не пересекались.
Утром — тренировка, душ, завтрак. День сурка по новой.
Перед выходом на работу Виталик тормозит меня в прихожей. Я уже в куртке, ключи в руке.
— Вадим, подожди. У тебя тут что-то...
Она протягивает руку к моему плечу, аккуратно убирает что-то с кожи.
— Волос.
Скидывает на пол. Длинный, рыжий. Видимо, когда с сестрой обнимались на прощание, прицепился.
Виталик смотрит на волос, потом на меня. Лицо меняется. Обида, злость, какая-то детская ревность.
— Ты у девушки вчера был, да? — голос холодный. — Я всё-таки мешаю?
Слова расходятся с эмоциями на лице. Она пытается быть логичной, но покерфейс держать не умеет.
Я посмотрел на рыжий волос на полу. Потом на неё.
Ууу, а Виталик у меня ревнивый...
Глава 12. Вадим
Глава 12. Вадим
Чувствую себя последним идиотом. И почему-то виноватым, хотя, если разобраться логически, состав преступления отсутствует. Есть только злая она и моё собственное раздражение, которое я не могу ни выключить, ни заглушить.
— Виталь, ещё раз повторяю: ты мне не мешаешь, — говорю, открывая водительскую дверь. Металл звякает, звук слишком громкий для этого утреннего напряжения. — А вчера я был у сестры. Остался бы тогда в клубе, обязательно познакомил бы тебя с ней. Она приезжала в тот день. Пошли, а то опоздаем, клиенты не любят ждать.
Она молчит. Просто кивает и садится на пассажирское. По тому, как она ведёт себя, вижу, что не верит.
Всю дорогу молчим. В салоне играет какой-то нейтральный рок, но даже барабаны кажутся сейчас бестактными. Я барабаню пальцами по рулю в такт, она смотрит в окно. Город проплывает серой лентой, а между нами висит невидимая стена, которую она сама, похоже, и выстроила.
В салоне тихо. Обычно это место заряжает, а сегодня давит. Люди есть, и их много. История Матвея работает — народ любит такое.
Обед проходит вразнобой. Вечером снова тишина. Едем домой, и это молчание уже не просто напрягает — оно начинает зудеть под кожей.
Чувствую себя говенно. Но не пойму почему. Я же ей не врал. Ни слова.
Заезжаем на подземную парковку. Глушу мотор. Тишина становится абсолютной.