— Вит… люблю, маленькая моя девочка… сладкая… любимая… — он целует меня снова, глубже, ласкает бёдра, и меня уже трясёт изнутри. Возбуждение накатывает волнами, липкое, жаркое, неумолимое. Дышать становится трудно.
— Вадим, пожалуйста…
— Что, моя хорошая?
— Хочу тебя.
— Я весь твой.
— Не весь… пожалуйста, я больше не могу…
Чувствую его у входа. Тяжёлый, горячий, дрожащий. Он упирается, сдерживается, и я вижу, как напрягается его челюсть.
— Если бы ты только знала, как я тебя хочу, — говорит он, и в его голосе — мольба и нежность одновременно.
Я тоже. Боже. Но нужно сказать. Сейчас. Пока не поздно.
— Вадим… — останавливаю его, упираясь ладонями в его грудь. Сердце колотится где-то в горле, сбивая ритм.
— М?
Глотаю. Смотрю ему в глаза. В них — только я.
— Я должна сказать… Ты мой единственный мужчина. Единственный. И первый.
Тишина. Только наше дыхание, сбивчивое и громкое в пустой комнате. Вижу, как осознание медленно проникает в его взгляд.
Глава 43. Вадим
Глава 43. Вадим
Её слова обрушились, как гром среди ясного дня.
Первый.
Это перевернуло что-то внутри. Она доверяет мне то, что больше никому не отдала.
— Вит… правда? — голос сорвался на шёпот.
Она не отвела взгляд. Наоборот, подалась вперёд. Ладони легли на мои щёки — тёплые, слегка дрожащие. Пальцы скользнули к затылку, зацепились за волосы, чуть сжали.
— Да. — Голос ровный, но в зрачках плескалась та же тревога, что и во мне. — Но это же ничего не меняет.
Меняет. Всё. Я сглотнул.
— Я тебе… больно сделаю, — выдохнул я. Не вопрос. Констатация. И страх. Глупый, мужской, но настоящий.
Она хмурится.
— Ну не будем же мы как с лосинами поступать, Вадим? — уголок губ дёрнулся в полуулыбке, ломая напряжение. — Просто сделай это. Пожалуйста.
Проблемная. От начала до конца.
Да, она проблема. Но она моя. Я выбрал её. И сейчас она лежит подо мной, смотрит прямо в глаза и просит быть с ней.
Я наклонился, коснулся её губ своими. Нежно. Медленно. Вложил в этот поцелуй всё, что не успел сказать. Её губы мягкие, податливые, чуть влажные. Она вздыхает мне в рот, и этот звук вибрирует где-то под рёбрами. Я почувствовал, как её тело подаётся. Бёдра приподнялись, колени слегка раздвинулись. Она потёрлась о меня — нежно, почти неосознанно, ища точку, где боль растворится в тепле.
Я вошёл. Чуть. И замер.
Тесно. Невероятно тесно. Словно она сжата изнутри самой природой, чтобы не впускать чужое. Кожа горела, дыхание спёрло в горле. Я поцеловал её снова, глубже. Она выдохнула мне в рот, пальцы впились в плечи, но не отталкивает. Наоборот. Прижалась ближе. Я чувствовал, как постепенно, миллиметр за миллиметром, сопротивление уходит. Как тело, повинуясь доверию, начинает подстраиваться, впускать, принимать.