Глава 50. Вита (5 лет спустя)
Глава 50. Вита (5 лет спустя)
— Вадим, как у вас дела? Я почти готова! — кричу в прихожую, заправляя последнюю непослушную прядь за ухо.
Пауза. Потом его голос, чуть приглушённый, но тёплый:
— Мы готовы, любимая. Ждём.
Я поправляю бретельку платья, ловлю себя в отражении. Чёрный бархат мягко облегает талию, не сдавливая. Идеальный макияж. Волосы уложены в ленивую волну.
Идеально.
Но сегодня — канун Нового года. И я хочу, чтобы всё было именно так.
Выхожу.
Вадим сидит на корточках перед низким пуфиком, в чёрных брюках и белоснежной рубашке, расстёгнутой ровно на одну пуговицу. На запястье — часы, которые я подарила ему на годовщину, на поясе — кожаный ремень, который он когда-то считал «ненужным аксессуаром для галочки». Сейчас он выглядит… иначе. И он сам купил это. Я тут ни при чём. Помню тот вечер: мы сидели на кухне, я рассказывала, как мы с отцом любили ходить в театр. Он ничего не сказал тогда. А через неделю принёс билеты, чехол с костюмом и пакет с рубашками. С тех пор в его гардеробе стали появляться пиджаки, брюки, рубашки, запонки. А в нашей жизни — кусочки моего прошлого, в которое он сначала категорически отказывался входить. «Я в твою жизнь не хочу», — говорил он тогда. А теперь? Знает, какой вилкой есть рыбу, не морщится, когда официант меняет бокалы, и держит осанку так, будто всю жизнь провёл в ложах партера. Выучил сервировку и этикет. Ради меня. Ради нас. Это не было уступкой. Это был его тихий, мужской способ сказать: «Я с тобой. Во всём».
— Па, неть, те! — Вика тычет пальцем в сторону своих дутиков. Пухлых, розовых, с мехом. Ей скоро три, но характер — как у меня в двадцать. Упрямый. Настоящий.
Вадим вздыхает, но глаза смеются.
— Малыш, мы на машине поедем. Там тепло. И у тёти Веры тоже. Тебе будет жарко. А в этих… — он бережно берёт в руки лаковые туфельки, — и красиво, и не жарко. И к платью твоему они подходят. Мама так старалась. Выбирала.
— Неть.
Я подхожу, присаживаюсь рядом. Шуршу тканью.
— А у Алисы таких туфелек нет, — говорю мягко.
Вадим поднимает взгляд. Скользит снизу вверх. Задерживается на шее, на ключицах, на губах. Улыбается. Медленно. Хищно, но по-домашнему. Как кот, который знает, где спрятана сметана, но не торопится.
Мне нравится, как он смотрит на меня. Как будто я — подарок, который он ещё не устал распаковывать. А распаковка — его любимое занятие.
Вика фыркает, но протягивает ногу. С видом королевы, снизошедшей до милости.
Принцесса.
Я улыбаюсь, пряча усмешку. Избалована? Да. Но кто виноват? Вадим. Он готов выполнить любую её прихоть, лишь бы она улыбалась. И я не мешаю. Пусть будет счастливой. Пусть знает, что её любят не за то, какая она, а просто за то, что она есть.