Я стояла, судорожно сжимая его ладонь, и совершенно не знала, куда деть руки и взгляд.
— Очень приятно, — выдохнула я, и голос предательски сел.
Елена Викторовна тут же взяла инициативу в свои руки. Подошла, обняла — крепко, по-матерински.
— Вита, мы очень рады. Очень. Мы люди простые, так что ты не стесняйся. А если что не так — говори прямо, ладно?
— Хорошо. Спасибо, Елена Викторовна.
— Худенькая такая… Вадим, ты её что, не кормишь? — Она уже развернулась к кухне. — Бегом руки мыть и за стол. Буду вас откармливать.
И нас действительно кормили как на убой. Стол ломился от еды: пироги, мясо, соленья, салаты. Елена Викторовна наготовила так, будто мы приехали на свадьбу.
За едой много разговаривали. Вадим заранее предупредил родителей о причинах нашего брака, так что расспросов на эту тему не было. Интересовались мной. Чем живу, чем увлекаюсь.
И когда я начала рассказывать про мотоциклы, у Елены Викторовны дёрнулся глаз. Реально. Я заметила.
— И ты тоже? Боже мой… Теперь мне за троих придётся в храм ходить просить. Вы же меня в могилу сведёте, — вздохнула она, но без злости.
— Чего ты, Лен, — спокойно вступил Николай Николаевич. — Она же с Вадимом. Ничего с ней не случится. Да, сын?
— Мам, всё будет хорошо. У неё был отличный инструктор и очень много практики. Не переживай.
— А Вероника? Не одумалась ещё?
— Нет, и у неё всё в порядке. Она отличный пилот, мам. Честно. Не беспокойся.
— Вот заведёте своих детей, тогда и поговорим, когда мне беспокоиться, а когда нет, — сказала она строго.
— Мам, я знаю, что ты, как всегда, права. И я это осознаю. Позже. Но пока мы живём свою жизнь и свои шишки набиваем сами.
— Хорошо бы только шишки, сынок.
После ужина и невероятно вкусного чая с мёдом мне предложили посмотреть фотоальбом. На целый час я с головой ушла в детство и юность Вадима: от пелёнок до выпускного. Дальше снимки обрывались.
Он был умилительным ребёнком. Прямо пухлощёкий пупсик с ямочками на щеках. Я бы зацеловала такого. В подростковом возрасте — щуплый, долговязый, но всё равно с какой-то своей, тихой симпатичностью. А сейчас… сейчас он просто идеальный. И я поймала себя на мысли, что люблю его всё сильнее с каждым новым кадром.
Разошлись ближе к полуночи. Спать нас уложили в его старой комнате.
— Я им понравилась? — спросила я, устраиваясь у Вадима под боком.
Он сразу притянул меня ближе, укрывая одеялом.
— Ты не можешь не понравиться. И родители всегда уважали мой выбор. Всегда.
— Мне они тоже понравились. Очень простые. И добрые.
Утром меня ждали блины с творогом, а Вадима — с мясом. Его мама знала, кого как кормить.