— Чего не сделаешь ради безопасности... — говорю я серьёзно, глядя ему прямо в глаза, фиксируя контакт. — Только посмей разложиться по дурости — лично прибью. Понял?
— Я буду очень аккуратным, честно. Спасибо, правда, спасибо огромное! — Матвей сиял, его лицо светилось неподдельной радостью. — У меня сегодня как будто день рождения, Новый год и выпускной — всё в один день...
— Ну, я тогда сегодня Дед Мороз, чё, — усмехнулся я, чувствуя странное тепло в груди.
Дальше Виталик забрал Матвея, они пошли мерить защиту, что-то обсуждали, смеялись. Пацаны... Нашлись общие темы.
Я ушёл работать дальше. Я сегодня заработал. Немного денег, может, и потерял, но заработал главное — репутацию и лояльность. Виталик — балбес местами, наивный, но с большим сердцем.
Вечером едем домой. На ужин снова покупные пельмени, готовить сил ни у кого не было.
Перед тем как идти спать, говорю своему горе-стажёру:
— Виталь, спать. Сон тоже важен для восстановления.
— Да, хорошо. Спокойной ночи, Вадим.
А потом опять хождения туда-сюда. Слышу, как он на кухне воду пьёт, как щёлкнула дверь ванной, шум душа.
Утром опять постиранные и выглаженные вещи стопкой в зале на диване. Идеальный порядок.
«Он становится похож на домработницу? Или как правильно-то?» — подумал я с лёгкой иронией, натягивая свежую футболку.
Так и привыкнуть недолго...
Глава 6. Вадим
Глава 6. Вадим
Пробежка, душ, завтрак. Виталик пересел на творог, сказал, что яйца ему не заходят с утра.
Работа началась спокойно. Сегодня вернулся потенциальный клиент с первого дня. Подумал и затарился почти на полтора ляма. Виталик сиял, гордость распирала его грудь.
А после обеда случился ураган.
Настоящий, жёсткий, громкий, с необычным именем.
Я вылетел из кабинета на звуки криков, переходящих в ультразвук, от которого закладывало уши.
— Я буду жаловаться... во все инстанции... я вас нахрен всех засужу! Как вы могли ему продать эту машину для самоубийства? А если с ним что-то случится? Вы ответите?!
Виталик стоял чуть в стороне, бледный как полотно, с перепуганными глазами, судорожно сжимая край своей толстовки в белый кулак. Андрюха принял весь удар на себя. Он умеет гасить конфликты, знает подход к людям, но сейчас его просто сносило волной чужого истеричного негодования.
Перед нами металась она. Чья-то мать пришла устраивать разборки. Не в первой мы сталкиваемся с такими, привыкшие. Хотя на роль мамы она совсем не тянет — слишком уж молодо выглядит. Лет тридцать, не больше.
Она была словно уменьшенная копия куклы Барби, сошедшая с полки, но с характером разъярённой фурии. Миниатюрная, ростом едва ли выше ста шестидесяти пяти, худенькая, но с вызывающе правильными формами: грудь третьего размера, аппетитные бёдра, подчёркнутые узкими джинсами. Светлые волосы цвета спелой пшеницы были собраны в затейливую, сложную косу, но несколько непослушных прядей выбились из плетения, обрамляя лицо и делая причёску нарочито милой, почти детской.