В общем, нормальная она. Адекватная. Просто загнанная в угол ответственностью и травмой прошлого.
Проговорили почти час. Как сеанс у хорошего психоаналитика. Выслушал, дал мужской совет, успокоил. Пригласил в клуб — пусть приходит с братом. Посмотрит сама, что нормальные у нас все люди, не сектанты и не камикадзе.
— Завтра приезжайте с Матвеем. Ему тоже будет полезно обзавестись знакомыми, на дорогах не помешают свои люди.
— Я не сяду на это... — передёргивает она плечами, морщась.
— Зря... Это невероятные эмоции, чувство свободы и полёта. Настоятельно рекомендую как терапию. Вы же на себе всё тянете, груз ответственности огромный, а вы не лошадь. Вы девушка. Маленькая, хрупкая, ранимая. Вам тоже нужно выдыхать.
Она молчит, смотрит в чашку, пальцами гладит край фарфора.
— Я подумаю. Спасибо вам и извините. Кажется, я переборщила, повела себя некрасиво, — говорит она напоследок, поднимаясь. Щёки её горели румянцем стыда.
Выходим с ней в зал.
— Вадим, а что посоветуете ему купить... ну, в качестве извинений... я же дома тоже... переборщила, накричала...
— А вот Виталик может что-то посоветовать. Виталь, для Матвея что ещё можно подобрать полезного?
Виталик уводит Мирославу к витрине с аксессуарами, что-то увлечённо объясняя.
Ко мне подходит Андрей.
— Живой? — спрашивает он, а сам косится на Мирославу с опаской.
— Да, перенервничала она просто. Я её понимаю: брат её родной, младший. Единственная родня после автокатастрофы осталась. Страх говорит, не она.
— Понял, — Андрей кивает и уходит на улицу покурить, явно нуждаясь в перезагрузке.
До конца дня тишина и спокойствие. Шторм улёгся.
На ужин заказываем пиццу, большую, с разными начинками.
Включаем фильм, какой-то лёгкий боевик. Сидим, смотрим, едим и пьём колу. Виталик как воробей рядом. Мелкий, поджал ноги под себя на диване.
Замечаю, что он ёжится.
— Тебе холодно? — спрашиваю.
— Не сильно, — бормочет он, не отрываясь от фильма.
— Оно и видно...
Встаю, иду за пледом. Приношу, молча накрываю его сверху.
— Спасибо, — тихо говорит он, выглядывая из-под ткани.
— Говори, чего молчишь, что холодно. Не надо терпеть.
— Да не хотел отвлекать, фильм интересный.
Через полчаса он отогрелся и незаметно заснул. Голова упала мне на плечо. Дыхание выровнялось, стало глубоким и ровным.
Не высыпается всё-таки, бедолага. Ночью долго возится, утром рано встаёт.
Я сижу, не шевелюсь, боясь разбудить его резким движением. Фильм идёт, титры уже бегут, а я смотрю в тёмный экран телевизора, отражаясь в нём.
«Как я превратился в няньку для этого пацана?» — мелькнула мысль.