— Моя, — выдыхаю. Голос хриплый, севший. — Любимая.
Она улыбается. Медленно. Тянет руку, проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, потом наклоняется и целует в самый уголок рта. Легко. Нежно. Как ставят печать на что-то важное. Потом устраивается удобнее: перекидывает ногу через мои бёдра, руку забрасывает на грудь, ладонь ложится ровно над сердцем. Точь-в-точь как тогда, когда мы уснули вместе.
Пальцы сами тянутся к её предплечью. Веду медленно, едва касаясь, чувствуя, как под кожей бежит пульс.
— Ммм… — она прикрывает глаза, плечи чуть расслабляются. — Так хорошо. Не останавливайся.
Горло сжимается. Я сглатываю.
— Вита, ты как? — спрашиваю тише, чем хотел. — Что-нибудь болит?
Она качает головой, утыкаясь носом мне в ключицу.
— Нет. Даже нога перестала. Правда.
— Сразу говори мне, если что-то не так. — Слова выходят твёрже, чем я планировал. Слишком по-отцовски. Слишком по-хозяйски. Но я не отступаю. — Не терпи. Не скрывай.
Она поднимает голову. В глазах — усмешка, но мягкая.
— Ты будешь моим рыцарем?
Провожу пальцами по её виску, убираю влажную прядь.
— Буду твоим кем захочешь.
— Мужем?
— Угу.
— Другом?
— Угу.
— Тренером?
— Угу.
Она замолкает. Пауза тянется, но не тяжёлая.
— Шефом? — наконец шепчет она, и в голосе уже не игра, а решение. — Я хочу вернуться на работу, Вадим.
Моя рука замирает на её плече. Воздух будто густеет.
— Вит… может, не надо?
— Почему? — она уже водит пальцем по моей груди, рисует невидимые завитки.
— Тогда ты притворялась парнем. Клиенты к тебе относились иначе. Сейчас… — Я обрываю фразу. Не хочу говорить вслух то, что уже точит меня изнутри. — Сейчас они будут смотреть на тебя по-другому. И я… — Выдыхаю. — Ты просто не представляешь, насколько ты привлекательная.
Она перестаёт рисовать. Поднимает взгляд.
— А я дома не хочу сидеть. Скучно. — Голос падает до шёпота. — Буду другую работу тогда искать.
— Нет. Другую не надо. — Я ловлю её запястье, не сжимая, просто останавливаю движение. — Можно вернуться. Так хоть под присмотром будешь.
Она смотрит на меня долго. Потом наклоняется и целует меня в грудь. Туда, где лежит её ладонь. Губы тёплые, чуть влажные. Волосы щекочут кожу.
— Спасибо, — шепчет она в кожу.
Я приглаживаю торчащие пряди. Они уже не те, немного отросли. Короткие, но уже цепляются за подушку, уже ложатся мягче.
— Они отрастут, — говорит она тихо, почти себе.
— Я знаю. — Большой палец скользит по её скуле. — Но тебе и так хорошо. Я уже привык. Ты даже ярче с короткой стрижкой. Тебе очень идёт. Правда.
Она вздыхает. Длинно. Устало. Но не сдаётся.
— Но я хочу длинные. Как раньше.