Камень мигнул. На долю секунды переливы сбились, голубой уступил место тревожному зеленоватому… И снова стабилизировался. Контур выдержал. Спираль перемолола и этот импульс, вернув опал в рабочий режим.

Я смотрел на Бертельса. Бертельс смотрел на кулон, а затем медленно перевёл взгляд на меня. Его лицо сохранило непроницаемое выражение, но желваки всё же заходили.

Он положил кулон на стол.

— Замечаний не имею, — произнёс он.

Четыре слова, которые стоили ему, вероятно, больше, чем золотой слиток. Признание — даже в такой сухой форме — было для Бертельса поражением. Маленьким, но болезненным.

Ковалёв посмотрел на Савина, и тот охотно кивнул. Посмотрел на Бертельса. Тот — после паузы, которая длилась ровно столько, сколько позволяло приличие, последовал примеру коллеги.

— Александр Васильевич, — Ковалёв поднялся. — Экзаменационная комиссия единогласно признаёт вас успешно прошедшим квалификационный экзамен. С сегодняшнего дня вы — мастер-артефактор седьмого ранга с правом работы с самоцветами среднего порядка.

Ковалёв пожал мне руку с тем особым нажимом, которым старые мастера приветствуют молодых и подающих надежды, и пригласил меня наверх — оформить документы.

Кабинет председателя Гильдии на втором этаже был таким, каким ему и полагалось быть: старинная мебель тёмного дерева, стеллажи с реестрами до потолка, портреты в золочёных рамах. На стене напротив окна — витрина с изделиями. Музей в миниатюре.

Пока я допивал кофе, помощник принёс документы.

Новый сертификат на гербовой бумаге с водяными знаками, печатью Гильдии и тремя подписями членов комиссии. Удостоверение члена Гильдии в сафьяновой корочке — с обновлённой записью: «Седьмой ранг, право работы с самоцветами среднего порядка».

— И, разумеется, ваш новый знак отличия, — Ковалёв открыл плоскую коробочку, обитую бордовым бархатом.

Я посмотрел на знак, и, даже при моём опыте, оценил работу.

Это был стандартный для знаков Гильдии равноконечный крест. Каждый луч соответствовал одной из четырёх стихий и был украшен двумя самоцветами среднего порядка. Луч огня — гранат и циркон, тёплые красно-оранжевые тона, как угли в камине. Луч воды — аквамарин и берилл, холодная сине-зелёная гамма, как глубина зимнего моря. Луч воздуха — топаз и опал, голубые переливы, как небо. Луч земли — аметист и турмалин, глубокий фиолетовый с зеленоватым отливом, как вечерние тени в горах.

А в центре, на пересечении лучей, — крупная круглая шпинель пурпурного цвета. Универсальный камень-усилитель среднего порядка, подходящий для всех стихий. Она связывала четыре луча воедино.