— Восемь часов в мастерской вместо двенадцати. Остальное я беру на себя. Тренировки с Барсуковым — сохраняем, но ты переходишь на щадящий режим до экзамена. Теперь важно не количество тренировок, а качество. Нужно подойти к экзамену свежим, а не выжатым.

Отец молчал. Потом кивнул — медленно, нехотя, как человек, который понимает, что ему предлагают правильное, но гордость мешает принять.

— А яйцо? — спросил он.

— Яйцо никуда не денется. Я подтяну недостающее.

— Ты и так работаешь по четырнадцать часов.

— Значит, буду работать по шестнадцать, — ответил я. — Возьму на себя часть твоей работы над облаками. Все чертежи есть, камни знакомые. Справлюсь.

Отец посмотрел на меня — долго, внимательно, с тем выражением, которое я видел у него всё чаще: смесь гордости, тревоги и чего-то, похожего на изумление. Как будто он до сих пор не мог до конца поверить, что его сын умеет принимать решения, которые ему самому давались с трудом.

— Ладно, — сказал он. — Восемь часов. Но ни минутой меньше.

— Договорились.

* * *

Записка от графини Шуваловой пришла на следующий день. Лаконичная, каллиграфическим почерком на кремовой бумаге:

«Жду в четыре. Есть новости».

Графиня не тратила чернил на лишние слова. Впрочем, от женщины, которая пережила трёх императоров и всех своих детей, экономия слов была не недостатком, а стилем.

Штиль довёз меня до Фонтанки к без пяти четыре. Знакомый особняк, знакомый лакей в ливрее, знакомая анфилада комнат, знакомый камин, знакомое кресло-трон, в котором восседала Наталья Романовна Шувалова с видом полководца, только что выигравшего генеральное сражение.

— Садитесь, Александр Васильевич.

Дуняша принесла чай — как всегда, чёрный с бергамотом. Графиня неторопливо отпила пару глотков, поставила чашку и перешла к делу.

— Я решила проблему с помолвкой, — объявила она. — Элегантно и без скандала, как и обещала.

Я молча подался вперёд.

— Эдуард включён в состав дипломатической миссии в Китае. Группа чиновников и представителей Императорского двора отправится в Пекин для подготовки визита императора Поднебесной. Отъезд через три недели.

Действительно, изящно. Император прибудет в середине лета. Кажется, в первой половине июля. Несколько месяцев Эдуарда не будет А за это время успеет состояться конкурс.

И если нам повезёт…

— Прекрасный ход, ваше сиятельство.

Графиня посмотрела на меня поверх пенсне с выражением, которое означало: «Не делайте очевидных заявлений».

— Три месяца, — продолжила она. — Таким образом помолвка естественным образом откладывается. Пока что не отменяется — нет. Откладывается. Не будет никаких объявлений, никаких слухов. Жених на государевой службе, невеста ждёт. Всё благородно, всё прилично, ничья репутация не пострадает.