Аудиенция была окончена.

Я помог отцу подняться, и мы вышли на улицу. Мартовский Петербург встретил нас сырым ветром с Невы и серым небом, которое, впрочем, было уже не зимне-серым, а весенне-серым — тонкая разница, которую понимает только человек, проживший в этом городе достаточно долго.

Штиль ждал у машины. Увидев нас, открыл заднюю дверь и молча отступил.

В машине отец откинулся на подголовник и закрыл глаза. Молчал минуту, а потом, не открывая глаз, произнёс:

— Твоя спираль работает, Саша. Без неё я бы топтался на месте ещё полгода.

— Это не моя заслуга, — ответил я. — Ты сам пробил этот барьер. Метод — всего лишь инструмент. Голова и руки ведь твои.

Отец открыл глаза и посмотрел на меня, усмехнулся.

— Дипломат из тебя вышел бы отличный. Впрочем, из тебя что угодно бы вышло отличное — ты весь в мать.

Я перевёл разговор на практику — сантименты имеют свойство расползаться, как плохо закреплённый воздушный контур. Лучше замкнуть их в конкретику.

— Девятый ранг нужен не как медаль на стену, отец. Настройка артефактных контуров на яйце потребует мастера девятого ранга. Без этого комиссия может отклонить работу по формальным основаниям. Барсуков говорит — конец мая реально. Значит, у нас есть окно.

Отец кивнул. Штиль вырулил на Каменноостровский проспект. За окном проплывали особняки и деревья, ещё голые, но уже с набухшими почками — весна подкрадывалась к городу, как вор к ювелирной витрине: осторожно, но неотвратимо.

— Кстати, Саша, — отец вдруг сменил тон. Усталость никуда не делась, но в голосе появилась деловая нотка — та самая, которую я научился распознавать за полтора века общения с людьми, принимающими решения. — Есть ещё один вопрос, который мы откладывали слишком долго.

— Слушаю.

— Твой ранг. Точнее — его отсутствие.

Я промолчал. Знал, к чему он клонил.

— Ты сейчас формально — шестой ранг, — продолжал отец. — Для текущих задач мастерской этого хватает. Работа с самоцветами низшего порядка, базовые контуры, вспомогательные операции. Но для императорского заказа этого недостаточно.

Я посмотрел в окно. Мимо проплывала Петровская сторона — деревья, ограды, тишина. Где-то там, за этими оградами, стояли особняки, в которых люди не знали проблем с бюрократией. Или, по крайней мере, имели достаточно слуг, чтобы не замечать их.

Полтора века опыта. Девятый ранг в прошлой жизни. Руки, которые создавали шедевры для императорских дворов Европы. А формально — шестой ранг и отсутствие допуска к камням, которые я мог бы огранить с закрытыми глазами.

Абсурд, но таковы правила. И если я хочу выиграть по правилам — придётся по ним играть.