Тимофеев подошёл третьим.

— Павел Васильевич. Нам с Вами нужна встреча — на этой неделе. Позвоню сам, день назову заранее.

— Время найду под любой день.

— И вот что. В формальный кабинет я Вас тащить не стану — приеду в «Рассвет». Я в обкоме девятый день и пока не вижу причины гонять председателя в Курск ради разговора, который можно вести у него на месте.

— Тогда жду в «Рассвете».

Руку второй раз он жать не стал — нужды не было. Обозначил движением головы и отступил.

Стрельников подошёл четвёртым.

Один, без Семихина: Семихин в эту минуту громко говорил с Васиным у другого окна. Стрельников на громкость не отреагировал, шёл ко мне ровно.

— Павел Васильевич.

— Валерий Иванович.

— Доклад прозвучал. Спасибо.

— Благодарю Вас.

Короткое — без второго обхвата, без улыбки. Но само слово я отметил. В январе восемьдесят пятого, после прошлого моего публичного выступления, Стрельников сказал «доклад был чёткий». В мае восемьдесят шестого, по селектору, не сказал ничего. Сегодня — «спасибо».

Не поражение — признание того уровня, на котором мы оба сейчас стояли.

Он отступил. Пошёл к своим.

Я допил чай.

Дымов появился у моего плеча — встал близко, плечом к плечу, как встают для короткого разговора без свидетелей.

— Павел Васильевич.

— Да.

— Семинар — это прелюдия. Готовьтесь к перестановкам.

Я не уточнил.

Дымов подождал две секунды, дав мне понять, что услышано. Потом отступил. Пошёл к Стрельникову.

Я остался у стены. Чай в руке. Орден на лацкане.

За окном фойе серый сентябрьский полдень. На площади машины: «Волга» Стрельникова, минсельхозовская «Волга», технический грузовик. У забора фермы стоял Кузьмич — в обычной куртке, с кепкой в руке, в клуб не входил. Я засёк его только сейчас, через окно. Он смотрел не на меня — на дальний край площади, где виден кусок четырнадцатого поля. Берёза на меже отсюда тоже виднелась — тонкой тёмной чертой над линией забора.

Кузьмич смотрел на неё с площади так же, как я из окна. Каждый понимал: это отдельная страница, не для семинара.

Я допил чай. Поставил чашку на стол.

В фойе осталось ещё минут двадцать общих разговоров; потом обед в столовой; потом разъезд. Я в столовую пойду не сразу; сначала выйду на площадь.

Дымовское «готовьтесь к перестановкам» я понял.

Семихин у окна с Васиным громко рассмеялся ещё раз. На этот раз никто рядом не повернул головы. Тоже самостоятельная страница.

Я вышел из фойе.

На площади Кузьмич стоял там же. Я подошёл, остановился рядом. Руки не подавали — на областных мы с ним так не делали.

— Палваслич.

— Кузьмич. Чего не зашёл-то?

— А чего мне там. — Он повёл подбородком в сторону клуба. — Доклады я и через стену слышу. А сидеть в парадном между чужими председателями — уволь. Я лучше тут постою. Отсюда поле видать.