— С помощником?

— С помощником. Шарапов Михаил Юрьевич, до октября в орготделе, теперь у Семихина. Вот на него смотрите внимательнее, чем на самого Семихина. Семихин будет говорить, а Шарапов — записывать. Что попадёт к Шарапову в тетрадь, то и пойдёт дальше по линии.

— Запомнил. Шарапов.

— Шарапов. — Дымов сделал паузу; я слышал, как он на той стороне чем-то шуршит, бумагой, наверное. — И последнее, Павел Васильевич. На следующей неделе Вас позовут на ужин. От Стрельникова.

— На ужин?

— На ужин. Гостиница «Курск», ресторан. Без жён. За столом будут Виктор Петрович, Стрельников, Тимофеев, я. Зимаков — может быть, может нет, это пока не решено. Семихина не будет. Дата — двадцать третье декабря.

— Принял.

— Я Вам это заранее говорю не для красоты. Стрельников ставит этот ужин без надрыва на тот график, на котором у Семихина — заход к Вам. Так не совпадает само собой. Так совпадает, когда двое в обкоме читают один календарь.

— Понял Вас.

— Тогда до завтра. Спокойного вечера, Павел Васильевич.

— И Вам, Алексей Петрович.

Гудок отбоя. Двадцать третье декабря. Гостиница «Курск», ресторан. Я его знал по восемьдесят четвёртому: восемнадцатого декабря того года Стрельников вызывал меня в Курск, мы сидели втроём за тем же столом у окна. Двадцать третье восемьдесят шестого — перекличка с тем декабрём. Стрельников её устраивает нарочно; и Дымов нарочно показывает мне её заранее.

В голове это легло двумя контурами. Первый: Семихин завтра в десять. Второй: Стрельников двадцать третьего вечером. Между ними тринадцать дней.

Я достал тетрадь, записал:

10 декабря, среда. Письмо Семихина. Завтра в десять — приём. Шарапов: записи. Дымов предупредил. Стрельников: 23 декабря, ужин в «Курске». Без жён.

Закрыл.

К одиннадцати я вышел из правления. У меня в эти дни был свой порядок: если назавтра предстояло тяжёлое, в середину сегодняшнего дня я уходил из кабинета, не по делу, а просто на воздух, и шёл через двор к Лёхе в мастерскую.

Лёха курил у входа, в ватнике, без шапки. Снег ложился ему на плечи и не таял.

— Палваслич. — Он мотнул головой на дверь, не выпуская сигареты. — Зайдёшь? У меня печка с утра топлена, тепло.

— Постою с тобой. Я на воздух вышел.

Лёха посмотрел на меня сбоку, коротко. Он лица читал не хуже Валентины, только вслух об этом не говорил.

— Завтра, стало быть.

— Завтра. Семихин в десять.

Лёха докурил до конца, бросил окурок в снег, придавил валенком.

— У меня под мастерской с пятницы новый компрессор стоит. Финский, два месяца по разнарядке выбивал. Думал завтра к одиннадцати на ходовые испытания ставить. Шум от него хороший, уверенный. Минут на сорок.