Около семи она открыла глаза.

Проснулась не резко, медленно, как всплывают из глубины. Заморгала. Увидела его, всё ещё в углу, всё ещё на стуле. Он выглядел как статуя. Только глаза живые.

— Ты остался, — сказала она. Голос хриплый со сна.

— Ты просила.

— Я думала, ты уйдёшь, как только я усну.

— Ты просила не уходить до утра. Сейчас утро.

Эля села. Оглядела себя, сорочка сползла с плеча, волосы спутались. Она поправила бретель. Не стесняясь, или делая вид, что не стесняется. В утреннем свете её лицо было бледным, под глазами тени, но взгляд ясный.

— Ты сидел всю ночь.

— Да.

— Тебе же больно. У тебя спина.

— Я терпел и хуже.

Эля спустила ноги с кровати. Посидела, глядя в пол. Затем подняла глаза.

— Спасибо.

Герман кивнул.

— Я скажу тебе кое-что, — сказала она. — То, что не говорила никому. Когда я была маленькой и мне снились кошмары, ко мне приходила мама. Она садилась на край кровати и гладила меня по голове. И кошмары уходили. Просто от того, что она была рядом. Никто не делал этого с тех пор, как она умерла. До сегодня.

— Я не гладил тебя по голове.

— Ты сидел в углу. Это то же самое.

Она встала. Подошла к нему. Остановилась в шаге.

— Я всё равно тебя ненавижу.

— Я знаю.

— Но теперь я ненавижу тебя иначе.

— Как?

— Как ненавидят того, без кого не могут заснуть.

Она повернулась и вышла из спальни.

Герман услышал, как в ванной льётся вода, утренний ритуал. Он встал. Ноги затекли, пришлось опереться о стену. Он покинул спальню и вернулся на свой пост у двери. Прислонился к косяку. Чувствовал каждую кость в спине. Чувствовал что-то ещё, странное, тёплое, почти забытое. Как будто он сделал что-то правильное. Впервые за много лет.

Я ненавижу себя за это.

Но ничего не могу поделать.

_____

Тем же утром Эля вышла из ванной в свежем платье. Проходя мимо него, она замедлилась. Её плечо почти коснулось его груди, замерло в сантиметре. Она не касалась, он не двигался. Но воздух между ними стал плотным, горячим. Так близко она ещё не стояла, добровольно, без приказа, без свидетелей.

— Завтрак, — сказала она. — Ты будешь есть со мной.

— Я не ем за столом.

— Теперь будешь.

— Это приказ?

Она остановилась. Повернулась. Посмотрела на него снизу вверх, ему пришлось опустить глаза.

— Нет. Это просьба.

Он помолчал. Она ждала. В её глазах ни страха, ни вызова. Просто ожидание. Спокойное.

— Хорошо, — сказал он.

За завтраком она поставила два прибора. Налила чай в два стакана, его с трубочкой, её обычный. Пододвинула тарелку с кашей в его сторону, не глядя. Они ели молча. Он через трубочку, неловко, роняя капли на намордник. Она не делала замечаний. Просто ела. Иногда поглядывала в окно. Иногда на него. Один раз их взгляды встретились, и она не отвела глаз. Просто моргнула и продолжила есть.