Или хотели, но не могли себе позволить.
Эля отошла от ширмы и села на кровать. Чай остыл, но она всё равно сделала глоток. За окном темнело. Вороны устраивались на ночлег. Новый день подходил к концу.
И где-то глубоко внутри, под слоем льда, под броней ненависти, под маской холодной расчётливой стервы, что-то росло. Что-то, чему она запрещала имя. Но оно всё равно росло.
А за ширмой стоял пёс в наморднике и ждал.
И он тоже чувствовал это.
И он тоже запрещал этому имя.
Но оно всё равно росло.
Глава 8. Ночь
Ночь навалилась на особняк, как зверь на добычу.
Стены старого дома скрипели, оседая в темноте. Ветер выл в печных трубах, протяжно, жалобно, будто сам дом стонал от боли. Где-то внизу, в караулке, Борис храпел, уронив голову на стол, его фляжка с виски была пуста. Где-то в своей каморке Марта ворочалась без сна, перебирая чётки, которые она прятала от Клана под матрасом. Она молилась, не за себя, за них. За странную пару на втором этаже, которая, сама того не зная, была обречена. А наверху, в комнате с выцветшими васильковыми обоями, Эля спала.
И ей снился ад.
Это началось не сразу. Сначала был просто мрак, густой, вязкий, без единого проблеска. Потом из мрака проступили очертания: лестница, ведущая в никуда. Ступени, залитые чем-то тёмным и липким. И шаги за спиной, тяжёлые, размеренные, неотвратимые. Она знала, кто идёт. Знала и не могла обернуться. Ноги приросли к ступеням. Руки онемели. Голос пропал.
— Элеонора, — произнёс голос за спиной. Холодный. Скучающий. Коллекционерский. — Ты готова?
Она попыталась закричать, не вышло. Попыталась побежать, ноги не слушались. Ступени под ней начали таять, превращаясь в жижу, и она провалилась, вниз, в темноту, в ледяную воду, которая сомкнулась над головой. Она захлёбывалась, билась, царапала невидимые стены, а голос всё звучал, равнодушный, оценивающий:«Хороший экземпляр. Молодая. Породистая. Надо только сломать».
Эля закричала.
Крик вырвался из сна в реальность, высокий, звериный, полный ужаса. Он разорвал тишину комнаты, заметался между стен, ударился о закрытую дверь и вылетел в коридор.
_____
За дверью стоял Герман.
Он был там с самого начала. После вечерней смены охраны он занял пост в коридоре, не по приказу, не по контракту. Сам. Просто чувствовал: этой ночью что-то будет. Её дыхание перед сном было слишком частым. Её руки слишком сильно сжимали одеяло. Она была на пределе, он видел это ещё днём, когда она сидела у окна и смотрела на ворон, но не видела их. Она была где-то глубоко внутри себя, в том месте, где жили кошмары.