Она остановилась в дверях. Посмотрела на него, на статую у стены, на зверя в наморднике. Но она видела не это. Она видела мужчину, который прошлой ночью сидел у её кровати и шептал слова, которые она никогда не забудет.

— Ты здесь, — сказала она.

— Я всегда здесь.

— Знаю, — она сделала шаг в комнату. Ещё один. — Я думала. Весь час. После завтрака. Сидела у окна и думала о том, что ты сказал ночью. И о том, что я сказала. И о том, что мы оба знаем теперь.

— И что ты надумала?

— Что слова, это только половина. Ты дал мне слова. Много слов. Важных. Таких, которые я запомню на всю жизнь, какой бы короткой она ни была, — она говорила медленно, тщательно подбирая слова, будто каждое из них имело вес. — Но я не ответила тебе. Не так, как ты заслуживаешь. Я сказала «спасибо». Это неправильный ответ. Это вежливый ответ. А между нами уже нет места вежливости. Мы прошли через слишком многое. Через карцер. Через разряд. Через «пыль». Через ночные кошмары. Через синяки на запястьях. Через всё. Вежливость умерла где-то между всем этим.

— А какой ответ правильный?

— Не знаю. Я ещё не придумала. Может быть, его вообще нет в языке. Может быть, для этого не придумали слов, — она помолчала. — Но я знаю, что хочу сделать. Я думала об этом всё утро. С того самого момента, как ты сел на пол у моей двери и прошептал: «Спи». Я лежала и слушала твой голос за дверью. И думала: «Он там. Он всегда там. Даже когда я не прошу. Даже когда он не должен. Он там». И я поняла, что хочу ответить ему. Не словами. Чем-то другим.

Она подошла ближе. Теперь их разделяло расстояние вытянутой руки. Он чувствовал запах её волос, ромашка, чай, свежесть после умывания. Она смотрела на него снизу вверх, ему пришлось опустить глаза. В её взгляде не было ни страха, ни жалости, ни сомнения. Только та самая решимость, тихая, спокойная, непоколебимая. Решимость человека, который перестал бояться.

— Ты сказал ночью кое-что, — произнесла она. — Несколько слов, которые застряли у меня в голове. Я не могла их выкинуть. Ты сказал: «Я даже коснуться тебя не могу без боли». И ещё: «Может, это и правильно. Может, так и надо. Чтобы я не забывал, кто я». Я думала об этом целый час. Лежала на кровати, смотрела в потолок и думала.

— И что?

— Это неправильно. Всё неправильно. То, что ты не можешь коснуться меня без боли, это неправильно. То, что ты считаешь это правильным, неправильно вдвойне. Ты не должен помнить, кто ты, через боль. Ты не зверь. Ты не грязный. Ты человек. И человек имеет право касаться. Не для того, чтобы взять. Не для того, чтобы причинить боль. Просто чтобы быть рядом. Чтобы чувствовать.