Я усмехнулся, сокращая расстояние до минимума.
— Хочешь пари, Новак? Если я смогу выучить твою «невозможную» связку из хип-хоп части и исполнить её без ошибок — музыку выбираю я. Если нет — ты делаешь всё, что хочешь, и я больше не задаю вопросов.
Ева замерла. Я видел, как в её глазах борется рассудительность и азарт. Она была уверена, что я провалюсь. Что хоккеист со старыми травмами и «дубовыми» мышцами не сможет повторить её ломаную пластику.
— Ты серьезно? — она едва не рассмеялась. — Райан, ты упадешь на втором такте.
— Проверим? — я протянул ей руку. — Прямо сейчас. В зале никого нет. Только ты и я.
Она посмотрела на мою ладонь, затем на меня. В этот момент между нами проскочил разряд, который был сильнее любого физического влечения. Это был чистый вызов.
— Идет, — она вложила свою маленькую ладонь в мою. Её кожа была прохладной, но прикосновение отозвалось жаром во всем теле. — Пойдем, Гринвуд. Я с удовольствием посмотрю, как ты будешь позориться.
Ева
Я вела его в зал, и внутри меня всё ликовало. Я собиралась не просто выиграть это пари, я собиралась окончательно поставить его на место. Райан Гринвуд думает, что он хищник? Что ж, я покажу ему, что бывает, когда охотник попадает в капкан собственного высокомерия.
Мы зашли в зал. Я включила тот самый тяжелый трек.
— Итак, капитан. Смотри внимательно. Повторять не буду.
Я начала показывать связку: резкий кик, разворот на пятках, изоляция грудной клетки и быстрый уход вниз в «кошачью» проходку по полу. Это было сложно, технично и требовало идеального баланса.
Я закончила и обернулась к нему, ожидая увидеть замешательство.
Но Райан стоял, медленно снимая куртку. Под ней оказалась простая черная майка, подчеркивающая каждый мускул. Он выглядел... сосредоточенным. По-настоящему. Так, как он выглядит перед решающим вбрасыванием.
— Неплохо, — бросил он, разминая шею. — А теперь смотри, как это делает тот, кто привык бороться за каждый сантиметр пространства.
Он встал в позицию. И когда музыка ударила первым битом, я забыла, как дышать.
Он не был изящным. В его движениях не было моей текучести. Но в них была первобытная, звериная мощь. Он адаптировал хип-хоп под свою физику: прыжки были выше, удары руками — резче. Когда он ушел вниз, его мышцы на руках напряглись так, что стали видны вены. Это было грубо, сексуально и невероятно технично для человека, который никогда не занимался танцами.
Он закончил ровно в бит, остановившись в нескольких сантиметрах от меня. Его дыхание было тяжелым, от него исходил жар, и этот запах... льда и пота... он кружил голову.