— Я никогда… — я запнулась, не в силах произнести правду вслух. Моё сердце колотилось так громко, что, казалось, Райан слышит его через свою грудную клетку.
— Я знаю, — вдруг мягко сказал он, и в его голосе проскользнула неожиданная нежность, от которой по телу прошла новая волна дрожи. — Я вижу, как ты на меня смотришь. И я не хочу тебя пугать. Но и делать вид, что ничего не происходит, я больше не могу.
Он чуть отстранился, давая мне возможность сделать полноценный вдох, но его глаза по-прежнему не выпускали меня из плена. В них больше не было вызова — только бесконечная, пугающая глубина.
— Иди к себе, — тихо произнес он, и в этом приказе было больше заботы, чем во всех его словах до этого. — Пока я не забыл, что обещал быть джентльменом.
Я не помнила, как вставила ключ в замок, как проскользнула внутрь и закрыла дверь, прислонившись к ней уже с той стороны. Дыхание всё еще было рваным, а губы до сих пор покалывало от близости его лица. Я стояла в темноте своей комнаты и понимала: игры действительно закончились. И теперь мне предстояло выучить самые сложные движения в жизни — те, которым не учат ни в одной танцевальной академии мира.
21
Ева
Я сползла по двери, обхватив колени руками. Темнота комнаты казалась убежищем, но даже она не могла заглушить бешеный стук сердца. В голове крутился его голос, его запах, и эта пугающая, обезоруживающая фраза: «Я знаю». Что он знает? Что я никогда не была так близко к мужчине? Что каждый мой вздох рядом с ним — это борьба за самообладание?
Я прикоснулась к губам. Они всё еще горели. Раньше Райан Гринвуд был для меня просто препятствием, высокомерным капитаном, который мешал мне строить карьеру. Теперь он стал стихией, которую я не могла контролировать.
Я встала и подошла к окну. Академия «Сент-Джуд» погрузилась в сон, но я знала, что завтра всё будет иначе. Мы с Райаном связаны общим проектом, и теперь каждая наша встреча в библиотеке будет пронизана этим новым знанием. Игры на льду закончились, но началась игра, в которой я не знала правил. И самое страшное — мне больше не хотелось убегать.
Райан
Я стоял в пустом коридоре еще несколько минут после того, как за Евой закрылась дверь. Мои ладони всё еще помнили холод дерева и жар её тела. Я был идиотом. Напугал её, зажал, вывалил всё, что копилось неделями. Но смотреть, как она сбивается с дыхания, как её зрачки расширяются от шока — это было лучше любого гола в финале.
Я знал, что Ева не такая, как те девушки, что обычно вешались мне на шею после матчей. В ней была чистота, которую она прятала за колючими замечаниями и безупречной техникой танца. И эта чистота сейчас притягивала меня сильнее, чем её профессионализм.