32
Райан
Я смотрел на миссис Харрис, чувствуя, как подкрахмаленный воротник форменного пиджака давит на горло. В этом кабинете всегда пахло старой бумагой, дорогим парфюмом декана и чужими сломанными судьбами. Но ломать судьбу Евы Новак я не позволил бы никому. Даже женщине, которая держала в страхе весь «Сент-Джуд».
Ева сидела напротив меня. Напряженная, с безупречно прямой спиной и тугим пучком на затылке. Тренер Новак вернулась, снова нацепив свою ледяную маску. Но я-то знал, какая она настоящая. Я помнил вкус горькой ванили на её губах всего несколько часов назад, помнил её тихий смех в салоне Шевроле и то, как её тело содрогалось в моих руках на постели.
— Вы слишком много себе позволяете, мистер Гринвуд, — вкрадчиво произнесла декан, наклоняясь вперед. — Попечительский совет? Вы угрожаете мне? Капитану хоккейной команды не стоит забывать, кто именно подписывает разрешения на его выездные матчи.
— Я не угрожаю, миссис Харрис. Я констатирую факт, — я откинулся на спинку кресла, демонстрируя абсолютное, даже наглое спокойствие, хотя внутри всё кипело. — Ева Новак дала результат. Команда выиграла. Шоу группы поддержки взорвало трибуны. Если вы отстраните её из-за кучки завистливых сплетников во главе с Бритни, парни просто откажутся выходить на следующий лед. А я лично позабочусь о том, чтобы пресса узнала, почему фавориты сезона внезапно бойкотируют чемпионат.
Я краем глаза заметил, как побледнела один из тренеров, сидящих за столом. Мой блеф был на грани фола, но в хоккее, если ты не готов идти до конца, тебе нечего делать на площадке.
Миссис Харрис долго молчала, барабаня пальцами по столу. Её взгляд метался между мной и Евой. Она взвешивала риски. Репутация академии держалась на наших победах, и скандал с забастовкой сборной перед финалом — последнее, что ей было нужно.
— Хорошо, — наконец процедила декан, отодвигая бумаги. — Допустим, инцидент на парковке был «выплеском эмоций». Но слухи о Майе не утихнут сами собой, пока мисс Новак занимает место главного хореографа. Мне нужны официальные доказательства, что у пострадавшей стороны нет претензий.
— Они будут у вас через десять минут, — ответил я, поднимаясь со стула и застегивая пуговицу пиджака. — На этом мы можем идти?
— Свободны, мистер Гринвуд. И мисс Новак, — Харрис даже не посмотрела на нас, уже утыкаясь в свой монитор. — Но учтите: еще один прокол, еще одно сомнительное фото — и никакие голы вас не спасут.
Я дождался, пока Ева поднимется, и первым открыл перед ней тяжелую дверь кабинета. В коридоре всё еще отиралась Бритни, вытягивая шею в надежде услышать крики. Когда мы вышли — целые, несломленные и всё еще при своих должностях — её лицо вытянулось от разочарования. Я остановился около неё на секунду, наклонился и тихо, так, чтобы слышала только она, произнес: