Когда я наконец неохотно оторвался от её губ, мой телефон на приборной панели резко, настойчиво зажужжал. Следом за ним в сумке Евы тоже ожил мобильник. Экран замигал от шквала входящих уведомлений из общего чата академии.
Я взглянул на часы. Ровно 00:00.
— Таймер Лины, — выдохнул я, мгновенно меняясь в лице и открывая студенческий портал новостей.
В разделе анонимных сливов уже висела аудиозапись подвала, которую наша будущая звезда журналистики пообещала выложить ровно в полночь. Скандал, который Бритни так тщательно готовила для Евы, прямо сейчас, на наших глазах, хоронил её саму.
37
Ева
Утро вторника встретило меня непривычной, почти пугающей тишиной в коридоре женского корпуса. Обычно здесь стоял гвалт, хлопали двери и слышались бесконечные пересуды, но сегодня всё было иначе. Я осторожно вышла из комнаты, сжимая в кармане телефон, и тут же наткнулась на взгляды — острые, как лезвия, и мгновенно отводящиеся, стоило мне посмотреть в ответ.
На экране моего телефона бесконечно всплывали уведомления. Академический портал гудел. Аудиозапись, выложенная Линой, распространилась со скоростью лесного пожара.
Я зашла в столовую, и гул разговоров здесь стих на секунду, чтобы смениться шепотком, который был слышен даже сквозь звон столовых приборов.«Это она... та самая...» — донеслось откуда-то слева.
Бритни и Синди в столовой не было. Говорили, что декан вызвала их к себе еще в семь утра. Впервые за долгое время я чувствовала себя не жертвой, за которой охотятся, а человеком, который наконец-то получил право на воздух. Но облегчение было странным, горьким. Я понимала: то, что Бритни уничтожена, не делает меня автоматически «своей» в этом змеином логове. Я всё еще была для них чужачкой. И теперь, когда я стала причиной падения местной королевы, внимание ко мне будет еще более пристальным.
Первая лекция по истории искусств прошла как в тумане. Я сидела на последней парте, чувствуя, как тысячи глаз — ну, может, не тысячи, но точно всё отделение — сверлят мне спину.
Райана в аудитории не было, и это странно кольнуло сердце. Вчерашний вечер в машине, эти поцелуи и обещания — всё это казалось сном, несовместимым с реальностью академического утра. Что, если теперь, когда я официально «победила» его фанаток, он решит, что больше не обязан «защищать то, что ему дорого»? Что, если это было лишь временное перемирие?
Когда я вышла из аудитории, меня перехватила Лина. Она сияла, её глаза светились триумфом.
— Ты видела их лица? — зашептала она, увлекая меня в сторону лестницы. — Бритни вылетает, это уже решенный вопрос. Синди отстранили от занятий на две недели. Ева, мы сделали это! Мы их размазали!