Там стоял Райан. Вся хоккейная команда, видимо, только что закончив свою тяжелую тренировку на основном льду, притащилась «понаблюдать» за девчонками. Гринвуд возвышался над перилами, опершись на них широкими плечами. На его лице не было привычной ядовитой насмешки или вальяжного превосходства — только пристальный, въедливый, изучающий интерес. Он ждал, как я сломаюсь. Он смотрел, как рушится мой мир.
Внутри меня будто щелкнул тумблер. Отчаянный страх сгорел, уступив место чистой, концентрированной гордыне.
— Выступать буду я, — чеканно, вычерчивая каждое слово, произнесла я. Мой голос прозвучал в затихшем зале как выстрел. И я не свела глаз с Райана ни на миллисекунду.
Зал синхронно ахнул. Девчонки переглянулись в полном шоке. Я никогда не планировала выходить на лед в качестве исполнительницы в этом проекте — я была мозгом, холодным стратегом и режиссером, который дергает за нити из тени. Но сейчас у меня не оставили выбора.
— Ева, ты серьезно?! — Майя, которую уже усадили на скамью и приложили хладагент к колену, виновато и испуганно уставилась на меня. — Но ты же должна контролировать весь процесс со стороны! Кто будет следить за светом, за рисунком?
— Со стороны я буду контролировать вас своим присутствием внутри, — отрезала я, наконец оторвав взгляд от балкона и переведя его на команду. Мой голос звучал как сталь. — Если я выйду на лед сама, уровень сложности программы возрастет вдвое. Мы добавим ту самую жесткую связку из вога, которую вы так боялись делать и вычеркнули из черновиков. Раз я в деле — пощады от меня не ждите. Включайте трек. Сначала!
Райан
Видеть её в бешенстве было отдельным удовольствием. Но когда Майя упала, я почувствовал, как внутри что-то екнуло. Я знал, сколько сил Новак вложила в этот проект.
Когда она объявила, что сама выйдет на лед, Маркус рядом со мной присвистнул:
— Черт, Кэп, кажется, матч будет только фоном. Если она выдаст то же самое, что ты описывал после вашей «секретной тренировки», трибуны сойдут с ума.
Я не ответил. Я смотрел, как Ева скидывает олимпийку, оставаясь в одном спортивном топе. Она встала в центр, и её движения приобрели новую, личную ярость. Она больше не просто учила — она проживала этот танец.
Я понимал одно: её выход на лед — это вызов мне. Она хочет показать, что ей не нужна поддержка, не нужен партнер, и уж тем более ей не нужен Райан Гринвуд.
Но глядя на то, как она выгибается в волне, заставляя своих девочек следовать за каждым микродвижением её тела, я понял: этот матч станет либо нашим общим триумфом, либо самым громким скандалом в истории Сент-Джуд. Потому что я не собирался просто смотреть на неё с с трибуны.