Райан стоял, прислонившись к своему черному внедорожнику. Куртка расстегнута, в руках — стакан с кофе, от которого шел пар. Он выглядел как ожившая реклама мужского парфюма: самоуверенный, опасный и до бешенства красивый. После того как я увидела его игру сегодня, я знала, что за этой внешностью скрывается зверь. Но признавать это вслух? Никогда.
— Я выживала в залах без отопления, готовясь к чемпионатам, Гринвуд. Твой «климат» для меня — легкий сквозняк, — я прошла мимо, даже не притормозив.
— Слышал, ты заставила их сегодня учить движения, похожие на конвульсии, — он пошел следом, его шаги были тяжелыми и ритмичными. — Девчонки в шоке. Бриттани жаловалась тренеру, что ты «слишком агрессивная».
Я остановилась и резко развернулась. Райан не успел затормозить и едва не врезался в меня. Мы оказались так близко, что я почувствовала тепло, исходящее от него.
— Агрессивная? — я усмехнулась, глядя ему прямо в глаза. — Нет, Райан. Я просто профессионал. И если твои фанатки не могут согнуть спину, не сломав ноготь, это не моя проблема. Я сделаю из них шоу, от которого у тебя челюсть отвиснет на первом же матче.
— У меня не отвиснет, — он наклонился ниже, его голос стал тише и грубее. — Я видел твои танцы сегодня из тени. Ты технична, не спорю. Но в тебе нет… жизни. Ты как ледяная статуя, которая научилась двигаться.
Это был удар ниже пояса. Слова бывшего — «ты слишком правильная, ты скучная» — всплыли в памяти едким осадком. Я почувствовала, как щеки вспыхнули не то от холода, не то от злости.
— Ты ничего не знаешь о моей жизни, Гринвуд. И уж точно не тебе судить о том, что у меня внутри. Ты привык к легкодоступным эмоциям, а я… я не привыкла размениваться по мелочам.
Я развернулась и зашагала к своему общежитию. Мои пальцы сжимали лямку сумки так сильно, что костяшки побелели. Он задел меня. Нашел ту самую трещину в моей броне, которую я так тщательно скрывала под маской рассудительности.
Завтра общая лекция. История искусств. И я знала одно: я не просто приду туда. Я сделаю всё, чтобы Райан Гринвуд понял — эта «ледяная статуя» может сжечь его дотла.
Райан
Я смотрел ей вслед, пока её силуэт не скрылся за поворотом. Кофе в стакане давно остыл, но я продолжал сжимать его.
— «Ледяная статуя», — пробормотал я. — Черт, Райан, ты умеешь подбирать слова.
Я соврал ей. В ней было столько жизни, что у меня искры летели из глаз, когда она танцевала. Она двигалась так, будто музыка была её единственным кислородом. Но её неприступность… эта её чертова «рассудительность» выводила меня из себя. Мне хотелось вывести её из равновесия, заставить её закричать, рассмеяться — сделать хоть что-то, что разрушило бы этот идеальный фасад.