Вот она. Правда, от которой я так долго убегала. Глубже любого яда. Глубже синяков на теле Рена.
Моё сердце удерживает их обоих. В какой-то искривлённой, запутанной, одинаково всепоглощающей жажде.
Тьма и свет внутри меня.
Клинок… И девушка.
Алдрик питает ту часть меня, которую выковала моя мать. Рен — ту часть, которая сумела пережить эту ковку.
Я не просто хочу их обоих. Они нужны мне. Целиком. Оба. Одинаково.
И самым смертоносным оружием, которое я когда-либо носила в себе, был не клинок. И даже не яд, текущий по моим венам.
А моё собственное…
Разделённое сердце.
Глава 22
Реник
Мне не следовало идти за ней.
Именно эту мысль я заталкиваю в самый дальний угол своего сердца, пока стою среди чёрных живых изгородей ночного сада и смотрю, как моя королева стоит на коленях в мокрой траве, подняв лицо к полной луне.
Но умирающий человек цепляется за всё, что любит. Каждый взгляд на неё словно украденная монета из почти опустевшего кошелька.
А я до последнего вздоха останусь вором. И никогда не умел удержать руки подальше от того, что мне не принадлежит. На ней почти ничего нет. Тонкий шёлк Тренмера — дымчато-серое полотно, которое в её краях ткут неведомо из чего.
Лунный свет проходит сквозь него так же легко, как вода сквозь сложенные лодочкой ладони. Она стоит на коленях среди аконита, распустив тёмные волосы по спине. Её губы беззвучно шевелятся. Она прекрасна. Настолько, что кажется самой богиней, возносящей молитву другой богине.
Ветер меняет направление. И до меня долетают лишь обрывки её слов.
— …забери это желание… — шепчет она. — Вырви его из меня. Выжги. Мне всё равно, какой будет цена…
Моё сердце снова болезненно сбивается с ритма. То самое странное замирание, которое теперь случается каждые несколько часов. Короткая остановка. Тяжёлый толчок. Яд внутри меня отсчитывает время.
— …заставь моё сердце перестать желать их обоих. А если за это нужна жизнь…
Её голос надламывается.
— …возьми мою. Не его. Пусть моя жизнь станет платой за его. Королева в обмен на шута. Сделка так себе… но, говорят, тебе нравятся именно такие.
Даже молясь… Даже отдавая свою жизнь на холодной земле ночного сада… Она всё равно сначала пытается рассмешить тьму.
Боги…
Как же я её люблю.
И именно поэтому закрываю глаза.
И молюсь единственной молитвой, которую вообще способен произнести безбожный вор.
Ни одна богиня никогда меня не слышала. Ни одна не пришла в Харроуглейд, когда началась лихорадка. Но я всё равно поднимаю свою волю к серебряной луне. И молюсь против её желания. Не принимай её сделку. Возьми мою. Позволь ей отпустить меня. Тихо распусти те нити, которыми её сердце связано с моим. Так, чтобы боли почти не осталось. Пусть однажды утром она проснётся и поймёт, что это желание исчезло. Пусть решит, что всему виной время. Она создана для большего, чем оплакивать какого-то шута.