Он отпускает меня. Делает шаг назад. Пустота между нами мгновенно сменяет тепло его тела, и мне становится холодно.
— Иди к нему, — говорит Рен.
Из моей груди вырывается всхлип.
— Пожалуйста…
Он опускает голову ещё ниже. Голос становится тихим. Твёрдым. Я отталкиваюсь от стены. Мои руки сами находят его запястья. На одно бесконечно долгое мгновение мне кажется, что сейчас он меня остановит… Но затем я отворачиваюсь. Открываю дверь.
— Найди меня в темноте, — шепчу я. — Когда всё закончится. Пообещай, что будешь там.
Повисает долгая тишина.
Потом он отвечает:
— Каждый день. В одно и то же время. Я буду ждать тебя… пока сами боги не утащат меня отсюда.
Тогда я целую его. В последний раз. Отчаянно прижимаясь губами к его губам, ощущая вкус соли и горечь всего того, чего нам никогда не позволят иметь.
А потом заставляю себя сделать самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать. Я отпускаю его. Расправляю платье. Поправляю рубиновую корону. Снова надеваю на лицо безупречную фарфоровую маску, которую требует от меня эта ночь.
И возвращаюсь в зал.
Обратно в свет. В шум. В давку праздничного веселья по случаю брака, которого я никогда не хотела.
Я иду к своему мужу. К постели, где эта ночь попытается уничтожить меня.
Но ей этого не удастся.
Потому что моё тело навсегда запомнит руки, ласкавшие меня в темноте. И никакое зелье. Никакой король. Никакая жестокость ни в одном из миров уже не сможет отнять это у меня.
Глава 17
Серавин
Спальня утопает в чёрном и оттенках алого, завершая свадебную тему этой ночи цветом крови.
Моё платье. Розы в соборе. Вино, лившееся рекой во время празднества.
И теперь эта комната.
Брачное ложе укрыто тёмно-багровым шёлком, а под ним, словно затаив дыхание, ждут белые простыни.
Я стою у изножья кровати в ночной сорочке, пока Изольда и служанки помогают подготовить меня к первой брачной ночи.
Они набрасывают на меня халат, расчёсывают волосы. Изольда нарочно медлит, вынимая шпильки одну за другой. Будто, если делать это достаточно долго, дверь так и не откроется, а Алдрик никогда не войдёт.
Но я чувствую миг, когда он появляется.
Воздух в спальне становится тяжелее, наполняясь напряжением, которое окружает его.
— Оставьте нас, — приказывает он женщинам.
Изольда на мгновение встречается со мной взглядом и едва заметно, но твёрдо кивает, пытаясь придать мне сил.
Я отвечаю ей натянутой улыбкой и ещё крепче сжимаю в руках кубок с вином. Зелье, притупляющее чувства, уже подмешано в него.
Дверь с глухим щелчком закрывается.
Следом раздаются его тяжёлые, неторопливые шаги.