И она позволяет. Даже сама прижимается щекой к его ладони. Потом целует его. Неторопливо. Добровольно.
Под водой её рука по-прежнему держит мою. Её губы касаются его губ. Я смотрю на них… И жду, когда ревность наконец выпотрошит меня.
Но этого не происходит. Потому что это уже гораздо больше, чем милосердие. Это доказательство того самого тёмного семени, которое прорастает и в ней, и во мне. Семени, посеянного её собственным проклятием. Её руками. Её волей.
Она связала наши судьбы волчьим аконитом, ненавистью и любовью.
А магия всегда видит истину.
Возможно… Она увидела ту правду, которую никто из нас так и не осмелился произнести вслух. И всё это время молча выращивала её во тьме.
Может быть… Теперь мы все прокляты. Все трое.
Один корень. Один стебель. И эта тёмная жажда — не расплата после греха. Она и есть сама расплата.
Грех и наказание срослись в одно целое. Так же неразделимо, как и мы сейчас в этой воде. Потому что, даже понимая, что умираю… Капля за каплей. Вместе с этим жестоким королём… Я всё равно жажду именно этого. Смотреть, как он поклоняется ей. Запутаться втроём в этой паутине желания так крепко, чтобы внешний мир уже не смог найти ни одной нити, за которую можно потянуть.
Возможно…
Именно об этом предупреждала Сера, когда говорила, что за магию придётся платить.
Не нашими жизнями. А медленным, мучительным увяданием наших душ.
Я держу её в воде. Вода держит её. Сера удерживает нас обоих.
И я задаю луне тот вопрос, который так и не сумел вложить в свою безбожную молитву.
Какую любовь вообще можно найти в этом мире?
Луна ничего не отвечает. Чёрт, луны никогда не отвечают.
Но сердце Серы бьётся о мои рёбра, сердце короля стучит сквозь её кожу в мою, а моё собственное ковыляет между ними, цепляясь за то время, что ему ещё осталось.
Пусть приходит расплата.
Глава 23
Серавин
После той ночи на реке мы с Алдриком теперь делим одну спальню. Сегодня ночью здесь и Рен, но к утру он уйдёт. Ещё до рассвета, пока дворец спит, он незаметно проскользнёт по тёмным коридорам обратно в свои покои, подальше от чужих глаз.
А пока… Я лежу между ними. И слушаю, как три сердца бьются в одном ритме.
От неожиданности я почти перестаю дышать.
За окнами уже начинает рассветать.
И, прежде чем осознание того, кем мы стали, снова сложится в нечто, с чем мне придётся выйти в дворцовые коридоры всего через несколько часов… Я впервые осмеливаюсь надеяться. Это просто сердца. Они больше не сбиваются одновременно. Не повторяют один и тот же болезненный ритм.
Уже несколько недель мои ладони лежали на их груди.