— Она ведьма, — бормочет шут, стоящий передо мной в очереди.
Это невысокий коренастый мужичок с куклой на каждой руке.
— Не иначе. Ни одна женщина не бывает настолько лишена чувств, если только не замешана в тёмных делах.
Я вспоминаю лицо моей сестры в последние дни её жизни. Как свет медленно угасал в её глазах ещё до того, как тело окончательно сдалось. Чтобы стать такой, не нужна никакая магия. Достаточно потерять надежду. А для этого вполне хватит жестокого короля.
Солнце постепенно пересекает небосвод, и очередь становится всё короче. Ноги начинают ныть. Желудок уже давно оплакивает буханку хлеба, которую я слишком быстро проглотил несколько часов назад, а бубенцы на колпаке не перестают бренчать своей жалкой погребальной трелью при каждом вдохе.
Почти сотня мужчин уже попыталась рассмешить эту печальную девушку, и ни одному это не удалось. Семь преисподних… я ведь даже не настоящий шут, а мой план — если тот бессвязный хаос в моей голове вообще можно назвать планом — обладает примерно такой же тактической точностью, как пьяница, размахивающий кулаками в полной темноте.
Я оглядываюсь на высокие ворота. Дорога обратно совсем рядом. Два дня пути и я снова окажусь у своего пустого коттеджа. У боярышника. У могилы моей сестры. У своей никчёмной жизни.
Я вновь поворачиваюсь к тронному залу.
Шута с куклами вызывают вперёд. Он исчезает за высокими дверями. Изнутри доносится приглушённый смех придворных, а через несколько минут он выходит обратно поникший и раздавленный. Куклы безвольно повисли у него на руках, пока он понуро плетётся прочь.
— Следующий, — произносит распорядитель.
И смотрит прямо на меня.
Сердце с силой ударяет о рёбра. Во рту мгновенно пересыхает. Бубенцы на моём колпаке тихо звенят вместе с моей дрожью, когда по телу проносится всплеск адреналина.
А потом я думаю о Камми. О боярышнике. О тех семи днях, что я смотрел, как она умирает, пока королевские сборщики налогов проезжали мимо нашей деревни верхом на лошадях, которые стоили дороже нашего дома.
И ярость вскипает в моей крови.
Каждая мышца натягивается, словно струна, наполненная гневом всех Семи Преисподних, и я шагаю через двери.
— Стой! — окликает меня распорядитель.
И в следующее мгновение ко мне уже подходят стражники. Их тяжёлые руки смыкаются на моих предплечьях.
— Обыскать его.
Глава 2
Реник
Пульс грохочет, кровь шумит в ушах.
— Обыскать?..
— Таков порядок, — безразлично отвечает распорядитель, делая какую-то пометку. — Разумеется, никто не предстаёт перед королём без обыска.
В тот миг, когда ладонь одного из стражников смыкается на моём сапоге, все мышцы напрягаются, готовые к драке…