Яростный взгляд Рена больше не прикован ко мне. Он смотрит вниз, на стекло.
Поднявшись с мнимого трона, Рен перешагивает через разбитый кубок и стремительно наклоняется, это движение крадёт темнота и дым. Он прячет в ладони крупный зазубренный осколок, сжимая пальцы, чтобы скрыть его.
И я с внезапной, тошнотворной уверенностью понимаю, что он задумал. Осознание пронзает меня диким уколом ужаса. Глядя на то, как Рен крадётся к задним рядам толпы, я знаю, что сейчас произойдёт. Прямо на глазах у всего двора.
И он умрёт за это. Гвардейцы Алдрика изрубят Рена прежде, чем король успеет сделать свой последний вдох.
Я не думаю — я действую.
Двор увлечён пьесой, и это даёт мне необходимое время, чтобы пересечь зал к Рену и перехватить его до того, как он доберётся до спины Алдрика.
Я хватаю его за руку, и мне требуется колоссальное усилие, чтобы не дать ему вырваться. Я цепляюсь за него, переплетая наши пальцы, и мне наконец удаётся настолько отвлечь его от первоначального плана, чтобы вытащить из переполненного зала.
Не давая ему возможности задавать вопросы, я увлекаю его за угол, в потемневшую нишу. Тени поглощают нас, но я всё ещё вижу кипящую в нём ярость. Я вижу то, что он намерен сделать в ту же секунду, как покинет этот угол, если я не смогу его остановить.
Я прижимаю его спиной к стене, хватаю за ворот пёстрого шутовского костюма и приподнимаюсь на цыпочки.
— Сера, что ты…
Мои губы врезаются в его губы.
Глава 12
Серавин
Поцелуй выходит неистовым, отчаянным и пьянящим. На короткое мгновение шок заставляет его застыть, прижавшись ко мне. Я слышу, как осколок стекла с глухим стуком падает на пол. Затем его ладони обхватывают моё лицо и затылок. Тепло его крови на ладони просачивается в мою кожу.
Глухой стон вырывается из его груди, когда его губы становятся голодными, углубляя поцелуй. Он отвечает с первобытной жаждой, притягивая моё тело вплотную к своему, слегка сгибая колени, чтобы соединить нас полностью.
Я в его руках, его губы приоткрываются над моими, его язык проникает в самую глубь моего рта, заявляя на меня права. И вдруг этого оказывается мало. Он разворачивает меня, прижимая спиной к стене, запрокидывает мою голову назад, отыскивая ещё более сокрушительный угол.
— Боги… чёрт, Сера, — бормочет он в губы. Его грубый большой палец очерчивает линию моей скулы, и я чувствую это всем нутром.
С моих губ срывается тихий, невольный звук. Его рот спускается по моей челюсти, прокладывая обжигающий след к шее, и на один невозможный удар сердца я сдаюсь. Из его горла вырывается низкий, сорванный звук, а затем он яростно целует меня, перехватывая его.