Они становятся увереннее. Настойчивее. Спина сама выгибается дугой. Удовольствие поднимается во мне медленной раскалённой волной.

Я шире развожу ноги, невольно поощряя его ускорить движения.

— Ещё… — срывается с моих губ.

И, простонав где-то глубоко в груди, он исполняет мою просьбу.

Его палец медленно входит в меня. Осторожно. Бережно. Я непроизвольно напрягаюсь от незнакомого ощущения. Он мгновенно замирает. Прижимается губами к моему виску.

Пока большой палец продолжает ласково гладить меня, всё напряжение постепенно тает, и тело само раскрывается ему навстречу.

Только тогда он снова начинает двигаться. Медленно. Глубоко. Осторожно помогая мне привыкнуть к нему.

Его рваное дыхание касается моих волос.

— Чёрт… вот так, любимая, — шепчет он таким надломленным голосом, что мне уже всё равно, что он называет меня тем же словом, что и Алдрик. — Позволь мне почувствовать, как хорошо твоё тело принимает меня.

Он внезапно выходит из меня, и ощущение его прикосновения исчезает.

Я распахиваю глаза и вижу, как он подносит блестящий от меня палец к губам. Его взгляд затуманен желанием. Он тихо стонет, срываясь на грубое ругательство, прежде чем снова медленно войти в меня.

Теперь уже двумя пальцами. Осторожно раскрывая меня.

Мои пальцы впиваются ему в плечи.

— О богиня…

К двум пальцам присоединяется третий.

Я впиваюсь зубами ему в плечо, пытаясь заглушить собственный вскрик.

— Больно?..

Я качаю головой. Мои бёдра сами начинают двигаться ему навстречу. Из горла вырываются звуки, которых я никогда прежде от себя не слышала.

— Боги… эти звуки… — почти рычит Рен у самого моего уха. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.

Я цепляюсь за него.

Мои бёдра двигаются навстречу его руке, принимая его, подстраиваясь под размеренные толчки его пальцев.

И вся его внутренняя борьба ощущается в каждом прикосновении.

Любовь — в той нежности, с которой движутся его пальцы.

Ненависть — в дрожи его рук.

И мучительная боль от осознания, что сейчас он готовит меня для другого мужчины, пока моё тело распадается на части именно для него.

— Я хочу, чтобы ты кончила, — выдыхает он, всё выше поднимая меня к краю. — Мне нужно почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, принцесса. Позволь мне почувствовать, как ты принимаешь меня…

— Рен…

Волна поднимается. Острая. Ослепительная. Невыносимая.

Моя голова запрокидывается назад, и его пальцы входят глубже, касаясь той самой точки, от которой я окончательно теряю себя.

С его губ срывается ещё одно беспощадное ругательство.

Он накрывает мои губы своими, заглушая каждый звук, пока его пальцы продолжают безжалостно вести меня к самому краю.