— Да, я осведомлён о твоих приобретениях, — ответил я. — Всё же через Беллу проходит. Молодец, развивайся. Если что — спрашивай, когда у меня будет свободное время, вместе попробуем разобраться в твоих заморских картинках.

Я слушал его и улыбался. Острог менялся вместе со мной. Мы профессионализировались в самом буквальном смысле этого слова, не слишком отставая от уровня рейтарского строя. И это давало мне силы вставать каждое утро, даже если ночь была полна призраков.

Вечера в нашей избе были тихими и очень уютными. Я сидел у стола, чистя детали новой пищали, а Белла занималась какими-то своими женскими делами. В один из таких вечеров она подошла ко мне, неся небольшую резную шкатулку. Села рядом, положила голову мне на плечо.

— Семён, помнишь бусы те? — тихо спросила она, открывая крышку. — Те, что ты мне из московской поездки через Бугая передал?

Я посмотрел на бусы — яркие, переливающиеся в свете огарка свечи. Я и забыл про них напрочь в этом круговороте событий.

— Храню их бережно, — она провела пальцами по бусинам. — Каждую ночь их доставала, когда тебя не было. Надеялась, что если бусы целы, то, может, и ты где-то там дышишь. Ни разу тебя из памяти не стирала, Семён. И никого другого рядом даже представить не могла. Ты у меня один, хоть на этом свете, хоть на том.

Я отложил затвор пищали и обнял её за плечи. В горле встал ком. Эта простая, бесхитростная верность била под дых сильнее любого вражеского удара.

— Да уж, Белла, — я усмехнулся, прижимая её к себе. — Мы с тобой прошли через огонь, воду и такие медные жепы, что любому воинствующему аге в страшном сне не приснятся. Врагу такого не пожелаешь, честное слово. Но гляди-ка — выстояли. И вместе. Нашу жизнь точно скучной не назовёшь!

Она рассмеялась — звонко, заливисто, и от этого смеха по моему телу разлилось такое мощное, спокойное тепло, что я на мгновение даже забыл о своём ПТСР. В ту ночь я заснул мгновенно — и впервые за долгое время мне не снились вёсла и удары палками по хребтине. Мне не снился Юсуф. Мне снилось только бескрайнее море ковыля и улыбка женщины, которая вытащила меня из небытия своей любовью. Наши отношения обрели ту самую глубину, которую не купишь за золото. Это была связь двух людей, которые видели дно и решили, что больше туда не вернутся.

* * *

Мысль о венчании пришла ко мне внезапно, когда я наблюдал, как в лучах заходящего солнца Белла развешивает бельё. Раньше, в моей прошлой жизни, я бы только хмыкнул на предложение связать себя узами брака официально. «Просто штамп в паспорте и ничего более. Хотя нет, не просто. Хуже, чем просто. Многие Наташки двадцать первого века, вступая в брак, уже с самого начала думают, как будут делить имущество своего мужа в случае развода. Думают и делятся этим в Говнограме, пытаясь промывать мозги более молодому женскому поколению. Так что однозначно — нет!» — сказал бы я уверенно. Но здесь, среди конского навоза, сабель, пушек, бесконечной степи, всей этой искренности бытия, всё ощущалось иначе. Здесь в людях было гораздо меньше фальши, а ритуалы имели особый смысл. Мне хотелось, чтобы она была моей не только перед людьми и собой, но и перед этим суровым донским небом.