Я понимал, что не могу просто выгрести из Тихоновского всех, с кем сроднился за это время. Нельзя забрать Захара — он сердце своей сотни, её стальной кулак, да и важная опора в ратных делах для атамана. Нельзя увести Остапа — на нём держится весь строевой уклад, всё, что мы выстраивали, пока я пропадал в заморских краях. Забрать их — значит оставить Максима Трофимовича с голыми стенами и необученным молодняком. А я не для того возвращался из небытия, чтобы разрушать то, во что вложил душу.

Да уж… Дилемма…

По-хорошему, никого из опытных забирать нельзя. Особенно если учесть, что Максим и так лишается одного из самых надёжных, проверенных и деятельных людей — меня. Но всё же мне нужен был казак для нового дела. Кто-то, кому я доверяю полностью.

Белла вышла из дома неслышно, словно тень. Она опустилась на ступеньку рядом, прижалась плечом к моему колену.

— Всё думу думаешь, атаман? — тихо спросила она, накрывая мою ладонь своей. — Лоб так наморщил, что скоро треснет.

— Думаю, Белла. Триста человек — это тебе не кувшины в печь ставить. Это триста ртов, триста характеров и одна общая цель, которую я им должен в головы вбить. Мне нужен человек рядом. Такой, чтобы как скала. Чтобы я мог спину подставить и не оглядываться. Но и чтобы не выбивать землю из-под ног у Трофимыча.

Она промолчала, давая мне выговориться. Она догадывалась, к чему я веду.

— Бугая хочу забрать, — выдохнул я, глядя на то, как яркая звезда проклюнулась в темнеющей выси. — Мы с ним столько вёрст пыль глотали, столько жепы вместе повидали. Он — верность, которую не купишь. К тому же он не из числа старших в остроге. Здесь десятник, а у меня есаулом станет. Хм… Максим поймёт. Должен понять.

Белла сжала мои пальцы.

— Поймёт. Он тебя как младшего брата любит, хоть и ворчит иной раз. А Бугай… Бугай за тобой и в самую преисподнюю пойдёт, если ты там решишь острог поставить. Только ты его не просто зови, а по чести, при всех. Чтобы он чувствовал, что он не тень твоя, а опора.

— Верно молвишь, Белла, — задумчиво согласился я. — Есаул Бугай… Нет, для такого высокого чина не солидно. Надо по имени: есаул Гаврила Игнатьевич.

* * *

На следующее утро я, по предварительной договорённости, пришёл в атаманскую избу вместе с Бугаем. Там было накурено так, что глаза щипало с порога. Максим Трофимович сидел во главе стола, поглаживая густую бороду. Рядом расположились Прохор, Захар, Кондрат, Ерофей и Ермак. Остап стоял у окна, привалившись к косяку, ковыряясь щепкой в зубах. Обстановка была в большей степени непринуждённая, чем строго деловая.