— Ну вот, есаул, — он тяжело выдохнул, и в этом звуке чувствовалась одновременно и сдержанная радость, и печаль. — Дослужился. Своя крепость теперь у тебя будет. Три сотни сабель под началом! Заметили тебя в белокаменной, оценили по достоинству. Ты ведь к этому и шёл, Семён, признайся? Да и человеку твоего полёта уже, наверное, тесно стало в моих стенах.

Я сложил бумаги и убрал их в карман зипуна, чувствуя, как ладони стали влажными. Ответственность навалилась на плечи таким грузом, что захотелось на мгновение зажмуриться и представить, что это всё — какая-то шутка. Но… всё было очень даже реально.

— Не в тесноте дело, Максим Трофимович, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сам знаешь, служба — она как река: куда несёт, туда и плывёшь. Но острог с нуля… это ведь не кувшины из глины вертеть и не курени из самана строить. Хотя… весь мой опыт с Тихоновского острога на новом месте придётся очень кстати.

Захар встал, потянулся и хлопнул меня по плечу по-братски. Его лицо, часто непроницаемое, сейчас светилось какой-то горькой радостью.

— Наказной… — выдохнул он, и в его глазах блеснуло что-то похожее на искру в кузнечном горне. — Это ж надо, братцы. Семён наш — целый атаман теперь. Радостно мне за тебя, есаул. Честно говорю — заслужил как никто другой.

Кондрат кивнул, соглашаясь, но я поймал в его взгляде тень печали. Мы только-только сработались, только начали понимать друг друга с полуслова.

Остап же, верный своей угрюмой манере, долго молчал, глядя в землю. А потом поднял голову и произнес то, от чего у меня окончательно пересохло в горле:

— Заслужил. Хоть и наказной от государя, а для нас — как избранный кругом. Только вот острог без тебя… — он замолчал, потирая свой рубец на щеке. — Справимся, чего уж там. Ты нас хорошо выучил, Семён. По-твоему теперь всё тут вертится. Справимся. Но без тебя скучно будет. Мы только-только снова тебя обрели и вот…

Я поднялся, чувствуя необходимость уйти из-под этих пристальных, любящих и одновременно давящих взглядов. Кивнул им всем — небрежно, по-казачьи, скрывая за этой маской полную неразбериху в мыслях… и направился к воротам. Мне нужно было увидеть степь. Снова.

Встал у самой кромки вала, глядя на то, как ковыль уходит волнами к самому горизонту. Мысли метались в голове, словно испуганные лошади в горящей конюшне, не давая зацепиться ни за одну толком. Три сотни людей. Мои люди. Где их взять? Кого из Тихоновского можно забрать с собой, не обескровив при этом Максима Трофимовича? Нужно будет переговорить с Ерофеем и Ермаком — без кузнеца и плотника новый острог будет просто свалкой мусора, местом хаоса. Хотя… я ведь тоже… саманные кирпичи, баня, гончарная мастерская… Нет, опытные кузнец и плотник мне нужны однозначно. Пусть дадут лучших из своих подмастерьев, если Трофимыч не против. А хозяйство? А весь этот переезд, обозы, первичные припасы — как всё это грамотно устроить?