Накрываю ее собой, вжимаюсь пульсирующим членом в ее скользкую промежность.

Алиса вздрагивает. Под моим весом ее бьет остаточная дрожь. Она распахивает глаза — огромные, затопленные тьмой, моргает растерянно, почти испуганно. Ее всё еще ведет от оргазма, зрачки расширены на всю радужку, грудная клетка отчаянно бьется о мою.

Смотрю в ее глаза, до дна упиваясь этим зрелищем. Предвкушаю каждую секунду этой ночи. Зарываюсь пальцами в ее разметавшиеся волосы, фиксируя голову.

— Сейчас я войду и кончу за пару минут, — тяну низко. — Тормозов уже нет. А вот потом, Алиса, мы начнем по-настоящему. Встанешь на колени. Послушно откроешь рот. Возьмешь меня до упора, будешь глубоко дышать и принимать всё, что я захочу с тобой сделать.

Она едва заметно кивает. Отлично.

Не тратя времени, не глядя раскатываю резину по члену. Склоняюсь к ней и прихватываю зубами затвердевший сосок. Влажно прохожусь языком по блестящей от пота груди и поднимаюсь к шее. Прикусываю пульсирующую венку на светлой коже и ловлю губами ее новый стон.

Алиса под моим весом сходит с ума. Выгибается, нетерпеливо трется бедрами о мои ноги. Откровенно скользит мокрой промежностью по головке члена. Подается животом вперед, пытаясь насадиться на меня сама.

Ненасытная.

Коленом раздвигаю ее бедра еще шире, выворачивая, раскрывая для себя полностью. Не перестаю жадно вылизывать и кусать ее шею. От влажного трения о ее скользкую плоть головка уже искрит. Оглаживаю ее бедра, скольжу вверх и вцепляюсь в напряженную спину, удерживая Алису под собой.

В висках нарастает тяжелый стук. Свою дозу кайфа она уже получила, теперь моя очередь забирать своё.

Сжимаю челюсти. Перехватываю её крепче и с силой толкаюсь внутрь.

Блядь…

Перед глазами взрываются ослепительные белые мушки. Невыносимо, обжигающе узко. В ушах поднимается оглушительный гул, будто самолет только что на полном форсаже пошел на взлет над моей башкой.

Зависаю. Мышцы каменеют, меня парализует внутри нее. Не могу сделать ни одного, мать его, движения.

Сквозь стиснутые зубы вырывается тяжелый выдох. Мотор в груди идет вразнос, разгоняется до такого предела, что глухие удары пробивают барабанные перепонки. Жестко упираюсь предплечьем в матрас возле ее головы, перенося на руку весь свой вес. Намеренно не смотрю ей в лицо. Прячу глаза в тени, пытаюсь восстановить дыхание.

В перегретом мозгу уже бьется сирена.

Стиснув челюсти так, что скрипят зубы, с болезненным трением вытягиваю себя из ее обжигающей тесноты наполовину.

Опускаю взгляд вниз. Туда, где наши тела слиты. На туго натянутый латекс.