Заставляю себя сдвинуться внутри нее. Буквально по миллиметру.

Блядь. Она сжимает так узко, так невыносимо сладко. Каждое мое движение ударяет в пах острыми спазмами. Этот кайф бьет коротким замыканием в мозг. Удовольствие сейчас накрывает меня, а не ее.

Держу себя за горло стальной хваткой. Вглядываюсь в ее лицо, в часто дрожащие ресницы, вслушиваюсь в дыхание.

— Терпимо? — хриплю вибрирующим рыком.

Она пораженно моргает пушистыми ресницами. Подается навстречу, с откровенным, влажным, сводящим с ума звуком насаживается глубже. Чувствую, как ее разгоряченное тело скользит по моему прессу.

«Будем считать, что да».

Склоняюсь к ней. Накрываю губами грудь, обводя языком чувствительные соски. Смотреть на то, как ее раскрасневшаяся кожа мелко и часто подрагивает в такт моим толчкам — охуительное зрелище.

Мозг окончательно затягивает мутью. Сам не фиксирую момент, когда начинаю жестко наращивать темп. Вколачиваюсь с каждым рывком всё сильнее.

Тонкие пальцы до боли впиваются в мою спину, царапая кожу. Алиса тихо, надломленно стонет.

С диким усилием отрываюсь от ее груди. Нависаю сверху, тяжело дыша, и перехватываю ее безумный, расфокусированный взгляд.

— Больно? — хриплю глухо. — Блядь, Алиса... я не хотел так... Тормозим?

Она обхватывает меня за шею, вжимаясь всем телом в мой торс, и рвано выдыхает прямо в ухо:

— Только попробуй сейчас остановиться, Фарид… Я тебя собственными руками прикончу.

«Ну, как скажешь. Кто не спрятался — я не виноват».

С тяжелым выдохом выпрямляю корпус, чувствуя, как натягиваются до предела мышцы спины и пресса. Перехватываю ее горячую ногу под колено и закидываю себе на плечо, раскрывая ее для себя полностью, без остатка.

Алиса сейчас выглядит так, что можно просто сдохнуть на месте. Щеки и шея полыхают густым румянцем. Она едва дышит, глотая воздух рваными всхлипами, смотрит на меня… блядь. Так ожидающе и безоговорочно доверчиво.

Свободной ладонью подхватываю ее круглую задницу. Приподнимаю над матрасом, устраивая под углом, и вколачиваюсь глубже. Резче.

От моих ударов ее поясница выгибается. Раскрасневшаяся, упругая грудь вздрагивает в такт каждому моему толчку.

Вторую руку спускаю вниз. Нахожу пульсирующую точку — там, где недавно изводил ее языком — и добавляю скользящий нажим. Выхожу с влажным, откровенным оттягом. И снова ударяю — еще сильнее, всаживаясь до основания.

И я вижу, блядь, как ее это выстегивает. Безумная. Алиса стонет — громко, протяжно, на разрыв, беспорядочно мечась телом по простыням.

— Нравится, когда так? — рокочу низко. Вбиваюсь с животной силой, глядя в ее закатывающиеся глаза. — Когда глубже и жестче? Я смотрю, ты та еще отмороженная оторва, девочка. Охуительная.