— Лихо ты их приструнила, — рокочу негромко, почти в самое ухо. — Свистка не хватает и рупора. Прирожденный надзиратель.

Она тихо, рвано выдыхает, не поворачивая головы, но я вижу, как дрогнули ее плечи.

— Тренерский факультет, Фарид, — отзывается она с легкой, уверенной усмешкой. — Профдеформация. Привычка строить тех, кто расслабляется.

— Па-а-ап! Иди сюда! Тут мальки! — звонкий крик Евы разрезает наш микрокосмос на куски.

Глухо выдыхаю, отрываясь от Алисы, и шагаю в прохладную воду. Подхватываю мелкую под мышки и под ее заливистый смех начинаю кружить над водой.

Опускаю Еву в воду. Ищу глазами Алису.

Она зашла в воду немного выше колена. Стоит — точеная, гибкая, солнце невероятно красиво бликует на ее мокрой коже. Рядом с ней старшие пацаны с гиканьем крутят сальто с вкопанной у берега шины.

— Так, парни, давайте техничнее! — летит над водой ее звонкий голос. — Кто сейчас пузом об воду хлопнется — тот автоматически идет драить казаны! А мы с девчонками пока тут постоим, оценки поставим. Меньше восьми баллов — сразу на кухню!

Пацаны ржут, перекрикиваются и начинают выпендриваться в два раза активнее.

Удар под дых.

«Они ведь почти ровесники. Этим пацанам по шестнадцать-семнадцать. Тебе — восемнадцать...».

Гул над озером прорезает истошный девичий визг.

Одна из старших девчонок с круглыми глазами пулей вылетает из камышей на берег, спотыкаясь о песок. А следом за ней, победно поднимая фонтаны брызг, с счастливым лицом прет моя дочь.

Ебаный в рот.

У Евы в руках извивается полуметровая темная змея.

Резко срываюсь с места, быстрыми шагами рассекая воду.

— Ева. — Мой голос звучит обманчиво ровно. — Аккуратно положи дикую природу туда, где взяла. Шаг назад и руки по швам.

Дочь тормозит по колено в воде. Ни капли испуга. Наоборот, она с возмущением смотрит на меня и гордо поднимает руку повыше, демонстрируя извивающуюся чешуйчатую дрянь, которая уже деловито оплетает ее запястье.

— Пап, ну ты чего такой нервный? Это же просто ужик! — выдает мелкая и пытается перехватить скользкий хвост. — Вон, смотри, у него желтые пятнышки! Ну… или это карликовый питон, я еще не поняла. Можно мы его оставим? Я его в коробке из-под твоих кроссовок поселю, клянусь, его даже видно не будет! Он же тихий!

Стою в двух шагах от нее, смотрю на этого «тихого питона» и чувствую, как дергается мышца на скуле.

— Ева, — с нажимом цежу каждое слово. — Эта шнуровка для кроссовок сейчас укусит тебя за палец, и мы вместо шашлыков поедем в реанимацию. Брось его в камыши. Сейчас же.

За моей спиной раздается сдавленный смешок. Скашиваю глаза — Алиса стоит по колено в воде, прикрыв рот ладонью. Ужаса ноль, зато веселья — через край.