Смотрю на то, как она прикрывает рот ладонью, пытаясь сдержать смех. На ямочки на щеках, на искрящиеся, живые глаза. Совсем ведь еще девчонка...

«И ты с ней спишь, Фарид. Как последняя эгоистичная мразь. Пользуешься тем, что она в рот тебе заглядывает, и тащишь ее в свою конуру. А у нее вся жизнь впереди».

Выдыхаю через нос. Делаю шаг к Еве, аккуратно перехватываю скользкий хвост и сматываю эту чешуйчатую ленту с тонкого детского запястья.

— Ева, послушай меня, — говорю ровно. — У этого шнурка там, в камышах, мать сейчас инфаркт ловит. Родственники с ног сбились, ищут. Ты же не хочешь чужого ребенка из семьи уводить? Опека не одобрит, да и карма испортится.

Ева хмурит брови, всерьез обдумывает этот аргумент. Сопит, но все-таки кивает. Мы подходим к густым зарослям тростника, я опускаю ужа на землю, и он растворяется в траве.

— Пока, ползучка. Не попадайся больше! — кричит ему вслед дочь.

Затихает ровно на секунду. А потом ее глаза округляются.

— Пап! Смотри! Какая жирная жаба! Лови ее, ускачет!

Твою мать. Пока она не открыла здесь филиал контактного зоопарка, молча перехватываю Еву поперек живота, забрасываю на плечо и под ее заливистый визг тащу на глубину. Окунаю, отвлекаю, заставляя смеяться и отплевываться.

А сам — чертов рефлекс — ищу глазами Алису.

Пацаны на берегу выстроились в ряд. Притихли, рты пооткрывали. Алиса стоит на краю черной резины, над водой. Солнце бьет по ней, очерчивая каждую линию ее точеной фигуры. Она вальяжно заводит руки за голову, потягивается. Мокрый спортивный топ натягивается, подчеркивая высокую, упругую грудь, на животе прорисовывается безупречный рельеф мышц. Совершенная. Ни грамма фальши, чистая, молодая, взрывная энергия.

Она слегка приседает, пружиня на ногах, и без малейшего усилия, словно в ней вообще нет веса, толкается от резины.

Идеальное, мощное сальто назад.

Она зависает в воздухе на долю секунды, прорезая телом солнечные лучи — так красиво, что дышать забываешь, — и входит в воду, как стальной клинок. Мягко, точно, почти без брызг.

Пацаны взрываются свистом, улюлюканьем и аплодисментами. Алиса выныривает, отбрасывает назад мокрые волосы, проводит ладонями по лицу и хитро щурится на своих зрителей.

— Запоминайте траекторию, пацаны! — летит над водой ее голос. — Дважды бесплатно не показываю. Тренируйтесь!

Грудина сжимается до тошноты.

«Вот так всё и должно быть. Так, Алиса. Свист пацанов, восхищенные взгляды ровесников, адреналин, смех, лето и полная свобода. А не мои заморочки, не вечные графики, чужие дети, поездки по врачам и вечера, где нужно молчать».